Сводные

Прикладываю ледяные пальцы к пылающим щекам и понимаю, что почему-то не могу сдержать улыбки.

Я прощаюсь с вахтершей, и мы выходим на улицу. Дождь больше не льет как из ведра, но капли тумана висят в воздухе, пока мы идем к машине.

— Зачем ты вообще это придумал?

— А что, может, я чего-то не знаю, и вы с ним встречаетесь?

Кай распахивает передо мной пассажирскую дверь, и я вижу, что он ждет ответа.

Наверное, я могла бы соврать, чтобы еще позлить его, но почему-то не могу.

— Я ни с кем не встречаюсь и не планирую.

— Даже так?

— После окончания я хочу уехать в Европу, зачем мне заводить отношения, которые неминуемо закончатся? А в отношения на расстоянии я не верю.

Он стоит так близко, но в его свинцовых глазах невозможно прочесть ни единой эмоции. А потом Кай и вовсе отворачивается, набрасывая на голову капюшон от батника.

— А как же друзья? — сухо спрашивает он.

— Друзей у меня немного. Моя единственная лучшая подруга живет в Израиле, но дружба на расстоянии это другое.

— Садись, а то намокнешь.

И когда я опускаюсь, он оглушительно хлопает дверцей. Папа был бы в ужасе, если бы услышал. Кай обходит машину и садится за руль.

— Папа знает, как ты водишь?

— А я отлично вожу, балеринка, не волнуйся.

— Перестань называть меня балеринкой. Это обидно.

— Как скажешь, сестренка.

Еще лучше.

— Послушай, Кай… А ты ведь прошел тогда отборочный, я слышала. А дальше что будет?

Вижу, как Кай стискивает руль, но при этом все его внимание сосредоточено на том, чтобы вырулить с парковочного места.

— Ты уже участвовал во втором туре?

— А зачем тебе знать правду, балеринка? Чтобы отцу обо всем рассказать или к Морозову побежать?

— Я не собираюсь тебя сдавать! Разве ты этого еще не понял? — не хотела, но говорю с обидой.

— Понял. И спасибо тебе за это. Но объясни, зачем тебе знать правду?

— Просто… раз уж мы теперь родственники, я просто волнуюсь. А, если я буду знать правду, то например, если ты вдруг задержишься,  смогу тебя прикрыть. А ты бы прикрыл меня, когда это понадобится.

— Вряд ли мне придется хоть раз врать твоему отцу о том, где ты и чем занимаешься. У тебя есть какие-то противозаконные планы? Или  что-нибудь разнузданное и запретное, о чем твоему отцу лучше не знать?

— Нет, — отвечаю слишком тихо. Щеки опять горят.

Кай бросает на меня мимолетный взгляд и снова переключается на дорогу.

— Ну да, откуда бы им взяться? Ты же если не в театре, так на репетиции. Так что не верю, сестренка.