Сводные

С нетерпением жду ответа Платона. Может быть, мамины претензии о том, что Платон предпочитает «восемнадцатилетних пигалиц» небезосновательны?

— Лея Розенберг, сестра Якова, с которым Юля танцует, — отвечает Платон, не поднимая глаз от рукава для запекания, куда отправляет рыбины одну за другой. — Они с детства дружили и, кажется, Лея единственная Юлина подружка. Жаль, что она переехала в Тель-Авив, но я рад, что они до сих пор общаются. Так-то я не очень верил в их дружбу на расстоянии.

Никаких подсказок.

Да не может этого быть! Не после того пароля, который я увидел у самой Леи.

— Может, она за это время хоть раз приезжала в Питер? — снова закидываю удочку."

"— Нет, это мы летали в Израиль на Леин день рождения. Ей тогда исполнялось восемнадцать, а Юле было только… двенадцать, что ли. Да, между ними шесть лет разницы. Когда мы только прилетели, я переживал, что они не найдут общий язык. Все-таки Юля была еще ребенком, а Лея — уже взрослой девушкой. Но Лея просто души в Юле не чает. Носилась с ней повсюду, как не носилась даже с младшим братом.

Зря я, короче, переживал, что там будут вечеринки, алкоголь и парни. Вечеринка, конечно, была, но все в пределах разумного.

— Вы так тепло о ней отзываетесь.

— О Лее? — хмыкает Платон. — Так она… хорошая девушка. Всегда улыбается. Даже когда злится. И эти ее непослушные кудряшки во все стороны… В один из вечеров Юля решила заплести ей африканские косички, так после них Лея еще несколько дней выпутывала из волос все эти резинки и заколки, хотя такая прическа с ее волосами это просто ужас… У Юли не было брата или сестры, и вот в Лее, как мне кажется, она нашла и мать, и подругу.

Два в одном. Со временем их разница в возрасте, конечно, сгладилась. Юле уже восемнадцать, и Лея для нее как старшая сестра. Жаль, что Лея все еще в своем Тель-Авиве… Будь она рядом, могла бы уберечь мою дочь от многих ошибок.

Уже не уберегла.

Бросаю кривой взгляд в сторону запертой двери и нервно сглатываю. Кажется, я знаю, почему Юле срочно требовалось поговорить со своей лучшей подружкой.

Вот только, если Юля гарантировано все выбалтывает Лее, в честности самой Леи я уже уверен не был.

Снова смотрю на Платона.

Полное равнодушие во взгляде. Воспоминания о подруге дочери ничего не всколыхнули, ничего не возродили и он не предается никаким воспоминаниям, кроме тех, о которых рассказал мне.

Платон либо не знает правды, либо очень хорошо скрывает общее прошлое.

Думаю, скорее первое.