Сводные

Железные калитки все так же открываются с надрывным скрипом, и только обледеневшие горы грязно-желтого снега приветствуют меня в сырых подворотнях, украшенных зеленой плесенью в трещинах отбитой штукатурки на боках зданий. Здесь не хватает воздуха, а небо кажется таким далеким, что начинает саднить горло. Неудивительно, что здесь постоянно хочется курить.

Слух меня не подводит.

В узких проходах, зажатых между домами, прекрасно слышен скрип подошв по замерзшей снежной грязи.

Чтобы стать другим, я должен покончить с прошлым.

А я от него только сбежал, а теперь оно меня догоняет.

В узком темном туннеле шаги за спиной вдруг ускоряются. Хорошее темное место, но я был готов и к этому."

"Срываюсь с места и мчусь на ту сторону, а там наперерез, не сбавляя скорости, через грязное полотно дороги мчусь прямо на красный.

Вылетаю на поребрик, а в спину несется визг шин, рев клаксона и глухой удар столкновения.

Сердце бьется в горле, когда оборачиваюсь. Водила вышел и закрывает от меня того, кто кинулся следом за мной, но так неудачно.

Тачка собиралась повернуть, я видел, как мигали поворотники. Да еще дороги паршивые. Жить будет.

Ледяной влажный воздух царапает глотку морозом, когда я делаю глубокую затяжку, и выдыхаю горячий сигаретный дым. Я так и курю на ходу, а еще все-таки вызываю такси.

Глава 11

До ужина я просто сижу перед ноутбуком, невидящим взглядом пялясь в экран. Лекции в универе благополучно пролетают мимо меня.

Я ищу варианты.

Их немного, и каждый не нравится мне сильнее предыдущего.

Слышу, как несколько раз за день Юля бесшумно пролетает мимо моей двери по коридору на кухню, подхватывает новую бутылку воды или что-то быстро съедает.

Я бы умер в тот же день от голода, если бы питался, как она: апельсинами, салатом и обезжиренным йогуртом.

Именно голод и выгоняет меня из своей спальни, в которой после полудня я все-таки распаковал матрас и застелил кровать.

А вот одному или нет — пока думать об этом не хочу. Мне еще ужин готовить на пару с отцом Юли. И лучше быть при этом без топорщегося стояка.

Сам Платон провел день в кабинете, где, по большей части, «мотивировал» работников не класть болт на обязанности, которые по-прежнему нужно было выполнять вовремя, несмотря на досрочные новогодние каникулы.