Страшно любить ангела

Отложив щетку в сторону, разделил волосы на три равные части и стал заплетать тугую косу. Она замерла. Кажется, даже дышать перестала. — резинку давай, — усмехаюсь и протягиваю ладонь. Закрутив обычный черный ободок на кончике, быстро поцеловал малышку в щеку и прошептал в ушко — Ложись. Ты сегодня и так дала слишком большую нагрузку на организм. Нельзя пока столько. — не дожидаясь ответа, подхватил свою девочку на руки и донес до кровати.

— Я могу сама, — прячет взгляд.

— Да я не спорю, — улыбаюсь во все свои тридцать два.

— Хорошо, — она укладывается на бок и обнимает подушку. Почти бессонная ночь и потрясающее ранее утро оставили ее без сил. Красивые глазки с пушистыми ресничками стали закрываться сами. Кое-как дождавшись обхода, малышка выдержала очередной осмотр, я убедился, что все идет хорошо и наше утреннее приключение не навредило ей.

Даже домой заезжать не стал, прямиком на работу. Честно говоря, за эти дни я чертовски соскучился по своему пистолету. Постоянно сдерживать себя, постоянно контролировать каждый шаг становится просто невыносимо. Эмоциям нужен выход. И вот сейчас у меня есть шанс оторваться.

— Слушай, мне уже пиздец как страшно. Добрым и пушистым ты мне нравился больше, — он улыбается.

— Очень смешно, — рыкнул на мужчину и бахнулся в кресло напротив. — Рассказывай.

— Помнишь Миронова?

— Это тот, у кого под видом импортного табака в брикетах наркота килограммами? Еще бы его не помнить. Я эту суку в прошлый раз знатно отделал, — зверь внутри довольно урчит, вспоминая, как мразь, подсаживающая на травку, подростков, толкая ее через сети кальянных, ссала кровью целую неделю.

— Он вернулся, только вот Ахмед, чьи кальянные мы теперь охраняем, сотрудничать с ним наотрез отказался. Потому что репутация и такое прикрытие для него важнее грязных денег. Миронову это не понравилось. Очень не понравилось, — Стас сделал акцент на последнем слове.