Спят усталые игрушки

– Уж простите, – говорила она старухе, – приезжать не смогу, может, потом, когда из секты сбежать сумею, но звонить стану.

Оставила она старухе на всякий пожарный случай и номер пейджера.

– В дом посторонних не пускайте, – наставляла Мила, – «путники» хитрые, Николай прикажет, кем хочешь прикинутся. А уж если все-таки придется с незнакомыми и общаться, постарайтесь в подмышку поглядеть, клеймо там смотрите.

Старуха во все глаза уставилась на «каинову печать» – небольшой черный треугольник с буквами П и И внутри.

– У всех наших такое, – пояснила Мила."

"С перепугу Марья Сергеевна боялась даже вынести нежданную правнучку во двор. Но деревня не город, по Нагорью поползли слухи. Кто-то видел на веревке пеленки, кто-то слышал плач… А потом Верочка захворала, и пришлось звать доктора, тот сразу потребовал свидетельство о рождении и полис. Естественно, никаких документов не было.

Прокрутившись ночь на раскаленной подушке, Марья Сергеевна приняла решение и, взяв из тайника красивую зеленую бумажку, отправилась в сельсовет, впрочем, теперь мудрено называющийся мэрией.

Знакомая председательша съехидничала:

– А я все жду, когда наконец явишься…

– Сделай милость, – попросила, выкладывая банкноту, Марья Сергеевна, – помоги.

– Надо-то чего?

– Видишь ли, дело какое, – начала врать старуха, – Светка замуж вышла да родила, а ребенка мне скинула, чтобы грех прикрыть.

– Грех-то в чем? – не поняла чиновница.

– Муженек в армию ушел, а она через год младенца принесла, не разобралась поначалу, что к чему, а потом и срок упустила.

– Нет вопросов, – ответила председательша, – права такие имею. Давай справку из родильного дома.

– Нету, – потупилась Марья Сергеевна, – прямо у меня в спальне и родила, без врача обошлись, своими силами.

Елена Ивановна постучала карандашом по столу, поглядела на портрет американского президента и достала из сейфа зеленую книжечку.

Нагорье погудело немного да стихло. Ребенок, принесенный девкой в подоле и спрятанный от позора у бабки, – привычное, в общем-то, дело. Ничего нового здесь нет, и судачили местные кумушки не более недели. А потом Ванька Белоусов, перепившись самогонки, зарезал в пьяном угаре жену, тещу и свояченицу.