Стилист для снежного человека

– Давай, приступай, – отмахнулась я от обвинений, – а то никакого горячительного не будет, впрочем, если рассказ окажется интересным, приобрету для тебя полную бутылку.

– Я такое знаю! – воскликнул Илья. – Ням, конфетка.

– Ты не тяни, – потеряла я остатки терпения, – выкладывай информацию скорей.

Младший Волк ухмыльнулся и завел рассказ. Сначала он жаловался на злодейку-судьбу, лишившую его в детском возрасте матери.

– Сирота я, сирота, – со слезами в голосе причитал Илья, – никому не нужный, лишенный тепла родительского, заботы и ласки.

Мне быстро надоели стоны, поэтому я спросила:

– Тебе сколько лет?

– Сорок, а что?

– Да то, что в этом возрасте многие люди сироты. Мог бы и работать пойти!

Сказав последнюю фразу, я моментально пожалела о ней, а Илья, воспользовавшись моей оплошностью, принялся педалировать иную тему.

Он гениальный, но непризнанный режиссер, может снимать потрясающие картины, но в нашем кинобизнесе двух Волков не надо.

– Ты о Звонаревой рассказывай, – снова прервала я нытье пьянчуги, – а то не видать тебе коньяка, как собственных ушей.

– Ладно, – неожиданно легко перешел к нужной теме Илья, – отец мой ханжа, не пьет вообще! Ну лишь по праздникам, грамм пятьдесят. Скажи, идиот?

Я только вздохнула.

Никита, в отличие от Ильи, совершенно не балуется горячительными напитками. Одно время, правда, отец держал в доме бутылки, для гостей, но потом, сообразив, что сын-алкоголик регулярно пользуется баром, вынес из дома все, пахнущее спиртом, даже одеколона в ванной не стоит.

Представляете теперь, как удивился Илья, когда однажды, открыв отцу дверь, обнаружил того пьяным в лоскуты.

– Папа! – пораженно воскликнул он.

К тому времени отношения между Ильей и Никитой были безнадежно испорчены. Младшему никогда не приходило в голову говорить старшему ласковое «папа», но удивление было столь велико, что Илья внезапно превратился в маленького растерянного мальчика.

– Пошел вон, ублюдок, – проревел всегда интеллигентный Никита и рухнул в коридоре у вешалки.

Илья и домработница перепугались еще больше. Кое-как они подняли каменно-тяжелое тело главы семьи и уложили на кровать.