Случайная первая. Прокурор и училка (СИ)

Турисов и вино достал. Демонстративно указал на нолик на этикетке. Я вздохнула и зачем-то спросила:

— А сам ты тоже будешь пить безалкогольное?

Мне же нет никакого дела до его предпочтений!

Илья Николаевич недобро усмехнулся.

— Могу и что-то покрепче. Но вдруг тоже начну буянить?..

Кровь всё-таки прилила к моим щекам.

— Я не буянила.

— Как посмотреть.

— Могу повторить. На бис, если очень сильно попросите. Только уже не пиво выпью, а чего покрепче.

Зря я это сказала.

К тому времени я уже сидела на диване.

Илья подошёл ко мне и навис, расставив руки по обе стороны от моих плеч.

— Можно и повторить. В этом случае я не услышу твоё «нет, туда нельзя», Марфа.

Гад. Как есть. И голос изменил даже. Немного резко говорил, даже угрожающе.

С чего бы это?

Точно предупреждал и заботился, как… о своей девушке.

Ужин оказался вкусным. Я отдала ему должное. Иногда, когда сильно волновалась, начинала есть куда больше, чем требовалась. Сегодня я волновалась.

Вроде бы уже знала, чем закончится вечер.

Заняла место в углу дивана. Подальше от Турисова. Ноги поджала под себя.

— Будь твоя воля, МарьИванна, на подлокотник бы залезла? — сыронизировал Илья Николаевич.

— Была бы моя воля, не сидела бы тут вообще.

Где-то на середине фильма, когда я почти абстрагировалась от ощущения близости чужого тела, и мне удалось всё-таки сосредоточиться на том, что транслировалось с плазмы, я услышала:

— Поцелуй меня.

Я сразу поняла, о чём Турисов.

Потому что ждала…

Знала, что долг он с меня стребует.

Внезапно что-то разволновалась.

Подумаешь, поцелуй! Что такого? Разве я не целовалась? Целовалась, и не один раз.

Илья Николаевич повернулся ко мне вполоборота, вытянул руку вдоль спинки дивана. Ладно, чёрт с тобой… Мы и поинтереснее вещи делаем в спальне.

Почему поцелуй я воспринимала как нечто интимное? Просто прикосновение губ… Кто в нашем мире придаёт ему значение? Да на него давно не обращают внимания. Подумаешь…

А я не могла. Для меня поцелуй — нечто глубокое.

Турисов навис надо мной. Когда он успел приблизиться? Мне ничего не оставалось делать, как потянуться к нему. Если он думает, что будет «с языком, глубоко и чувственно» — фигушки ему. Я тоже настырная и упрямая, из той категории, что «отморожу уши назло маме».

Что-то смущало меня. В разрезе данного мгновения.