Случайная первая. Прокурор и училка (СИ)

Как и я.

— Выеби меня, Илья Николаевич.

Матерные слова сорвались с моего языка с поразительной лёгкостью. Точно я их катала по нему снова и снова.

Да так и было! Чего уж теперь скрывать.

Глаза мужчины потемнели ещё сильнее, черты лица заострились. Под моими ладонями в очередной раз дёрнулись желваки.

Он похудел… На несколько килограмм — так точно. И лицо немного осунулось. А ещё появились тёмные круги под глазами. Я хотела рассматривать его.

— Ой!

Меня резко сдёрнули со стола. Но не отпустили.

— Где спальня?

— Там?

Я указала куда-то ему за спину.

После чего обвила ногами торс Ильи.

И зажмурилась.

В висках отчаянно стучало. Но при этом не было никаких сомнений.

Зато сомнения возникли у моего прокурора.

Он положил меня на покрывало и навис. Боже… Сколько раз я выуживала из памяти подобные картинки? Сегодняшняя отличалась тем, что был день.

И что я не сопротивлялась. Ни внутри, ни на словах.

А ждала.

Илья упёрся руками по обе стороны от меня. Его дыхание — тяжёлое, густое — касалось моей обнажённой кожи.

— Ты говорила, что только после свадьбы.

— Я помню, что говорила.

— И?.. Марфа, я не хочу, чтобы ты потом о чём-то сожалела. Или снова восприняла происходящее не в том свете.

Я коснулась подрагивающими пальчиками края его футболки.

— Если ты сейчас не возьмёшь меня, то я так и умру старой девой. Я и так ею умру, но хотя бы не девственницей.

Мужчина как-то недобро улыбнулся.

— Не умрёшь… Не беспокойся.

— Как скажешь. Не буду.

Мои руки добрались до его горячей кожи. Вот оно! Вот то, по чему я изнывала долгими ночами, снова и снова вспоминая каково это — трогать Илью Николаевича.

И первым делом мои ладони замерли на его плоском животе.

— Кубики.

— Кубики.

— Я их буду трогать…

— Трогай.

Он ещё ниже склонился на мне.

— Ты же понимаешь, Марфа Ивановна, что как только я тебя выебу — а я это сейчас сделаю — то я, как честный и, настаиваю на этом, порядочный человек, буду обязан на тебе жениться?

Я улыбнулась. Ну зачем он бросается настолько громкими словами?

— Женишься.

И снова вниз. К кубикам. Ну не давали они мне покоя! Грозясь в скором времени превратиться в личный фетиш. Не могла я не трогать Илью! Сама… Причём с таким чувством, что нет ничего важнее в мире, кроме его близости.

Он некоторое время молчал. Давал мне возможность исследовать себя. А потом подался назад и начал раздеваться.

— Ты тоже, — кивком головы указал на мои штаны.

Я застопорилась лишь на пару секунд.