Случайный ребёнок. Шанс на счастье

Их тут все боятся. А Славка, дурочка, одному в тарелку плюнула… Вот они её за шкирку, пока воспиталки не видят, и…

Глаза округляются от ужаса. Я тут же срываюсь с места, матеря всех вокруг. Какого черта эти дуры не смотрят за детьми? А где Лёша, директор?

Я лечу по коридору – и плевать, что на каблуках. Поворачиваю налево и слышу голоса мальчишек. Под лестницей, ведущей на второй этаж. Конечно же, там ведь ничего не видно…

– Эй, пугало, целуй мои ноги. И извиняйся! Старательно! На коленях!

– Языком слизывай! – летит очередная мерзость.

– Не буду! – слышится голос моей Славки. Боевой, с характером. – Ноги у тебя воняют! И ты на них плюнул!

– Конечно, плюнул. Ты ж плеваться любишь.

Один их диалог вызывает во мне ужас вперемешку со злостью.

Слышится глухой удар и крик Славы.

– Чтоб ты подавился!!"

"Я влетаю под лестницу, еле сдерживаясь, чтобы не навалять отморозкам. Сумка в пальцах уже сама хочет взлететь в воздух, чтобы надавать им заслуженных тумаков.

Но не успеваю. При виде меня Славка кричит:

– Мама!

Одно слово парализует меня, как никогда.

А парни, когда слышат это слово, оборачиваются. Замечают меня. В глазах испуг, ужас и растерянность.

– Шухер! Валим! – кричит один из них.

Они пробегают мимо меня, перекрикиваясь между собой.

– Мля, застукали!

– А я говорил, надо было просто её отпустить!

– Сейчас Лёхе расскажет!

Отмираю тогда, когда Славка бросается ко мне в ноги и обхватывает их руками, сильно-сильно обнимая. Волосы, как всегда, растрёпаны, а лицо вот-вот треснет от улыбки.

От этого сердце замирает.

– Малышка, – я тут же присаживаюсь. И маленькие ручки уже замыкаются на моей шее. Поджимаю губы, взволнованно рассматривая щёку. – Они тебя ударили?

Нет! Я так просто это не оставлю! Таким детям надо быть не здесь! А в более жёстком месте, где их научат уму-разуму! Ей же всего… пять! Она совсем крошка, маленькая. А там взрослые детины, втроём напавшие на одну маленькую и слабенькую девочку.

На ней сегодня голубой сарафан, отличающий её от привычного образа сорванца.

– Чуть-чуть! – весело произносит, всё ещё улыбаясь. – Но мне всё равно! Скоро мама меня заберёт!

От этих слов чуть не плачу. Обнимаю её, целую в светлую макушку, чувствуя, как разрывается сердце на части. Это сумасшествие. Она не мой настоящий ребёнок, но всё болит, словно я знаю её всю жизнь.

Я точно должна удочерить её. И сделаю это. Правда, финальное решение не за мной. Но я добьюсь этого.