Под защитой бандита

Ты не мог бы в следующий раз, когда решишь пропасть, хотя бы написать мне, что с тобой все хорошо.

— Если для тебя это важно, то да. Я напишу.

Так просто?

— Оказывается, не все потеряно, и с тобой можно договориться, — усмехаюсь.

— Это называется конструктивный диалог, Ася, — сжимает мои волосы на затылке, тянет, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на него. — Ты не язвишь, ничего требуешь, не кричишь, а искренне говоришь все, что думаешь, и все решается быстрее. Не правда ли так лучше?

— Правда, — плыву от вина, музыки, его хриплого голоса и черного взгляда.

Мне вдруг хочется его грубых жадных губ. Очень хочется. Невыносимо.

Но этот гад ухмыляется и качает головой.

— Ты не заслужила, Ася.

Все очарование рассеивается. Вырываюсь, отталкивая его от себя.

— Почему?! — меня снова взрывает от того, что его поцелуй нужно заслужить. Целуют просто так, особенно когда женщина просит. При условии, что вам приятна женщина. Баро сжимает губы, немного морщась от моего звонкого голоса, и возвращается на диван.

— Присядь, — снова наполняет мой бокал вином.

Сажусь, хватаю бокал, сжимая стекло. Музыка стихает, вновь звучит джаз, но уже тихо, фоном. Баро прикуривает сигарету, по-мужски, сжимая ее большим и указательным пальцем, сильно затягивается, выпуская облако дыма. Меняется в лице, вновь становясь жёстким, холодным, топя меня в черной бездне глаз.

— Почему? Ты посмела несколько раз повысить на меня голос. Дерзить, скрывая настоящие чувства под маской язвительности.

— Я не собачка, чтобы покорно ждать, исполнять команды и что-то заслуживать! — меня снова взрывает, внутри все горит. Сволочь. — Не нравится, как я себя веду? Так я зеркалю тебя. Отражаю твое отношение ко мне.

— Какая ты все же глупая. Как ребенок, — с сожалением усмехается. Тушит недокуренную сигарету в пепельнице и откидывается на диван.

Он еще и разочарован во мне!

Обидно.

Очень обидно.

Я задыхаюсь от эмоций. Запиваю обиду вином, не собираюсь больше с ним разговаривать. Я же глупая.

Баро отодвигает от себя стол. Наблюдаю, как берет с дивана большую бархатную подушку и кидает ее возле своих ног.

— Иди сюда, — указывает глазами на подушку.