Под защитой бандита

Свободной рукой Баро прикасается к моей шее, немного сжимает, нащупывая пульс. Прикрываю веки, пытаясь справиться с собой. Никогда бы не подумала, что такой формат меня будет будоражить. Даже не подозревала, что страх – катализатор возбуждения.

— Такая бархатная, молочная кожа, — с восторгом произносит он. Ведет ладонью ниже. Всхлипываю, когда накрывает мою грудь. — Посмотри, какой красивый контраст.

Опускаю глаза и вижу его бронзовую ладонь на моей белой груди. Это действительность…"

"— Ах, — не выдерживаю, издаю стон, когда его ладонь сжимает грудь.

Нет, это не ласково. Это грубо и даже немного больно, но тело начинает гореть, а соски ныть, требуя большего. Баро хрипло смеётся, обводя соски шершавыми пальцами. — Вот ты и втянута в игру. Неожиданно да? Страшно, но ты уже не хочешь останавливаться.

— Хочу, — упрямо произношу я. Только не пониманию, чего хочу, закидываю голову и больно кусаю губы, когда он щипает соски.

— Чего ты хочешь, теперь определяю я, — еще раз ласково потирает соски, а потом снова сжимает, уже сильнее, покручивая, вытягивая.

Содрогаюсь от каждого его касания. Продолжает играть с грудью, наклоняется ко мне, ведет носом по щеке, к виску, глубоко вдыхая. — Ты пахнешь медом, — хрипло шепчет на ухо. — Так сладко пахнешь чистотой и похотью одновременно. Ты моя. Я так хочу. И лучше тебе это принять, сладкая. На моих условиях. И тогда все будет хорошо, — кусает за мочку уха, снова грубо сжимает грудь. Отстраняется, а мне кажется, я сейчас задохнусь от возбуждения. Связанные руки ноют, дергаю ими, ещё сильнее затягивая запястья. Больно, но мне все равно. Тело пульсирует, требуя продолжения, что бы он там ни придумал.

Отстраняется, рассматривает меня.

— Очень красивая, девочка, когда вот такая послушная. По-другому теперь не будет. Все, ты в моем плену. Назад дороги нет! — угрожающе произносит он. Хищник тоже возбуждён. Его дыхание рвется, грудь вздымается, глаза горят. Расстёгивает мои брюки, стягивая их вниз. Присаживается, окончательно меня раздевая.

Прикасается ножницами к моему бедру и разрезает трусики с одного бока, а потом с другого.

Сжимаюсь уже не от страха, а оттого, что чувствую, как бесстыдно увлажняюсь.

— Раздвинь ноги! — командует он. Подчиняюсь, и остатки трусиков падают к моим ногам. — Такая чистенькая девочка, — прикасается к моему лобку, — гладкая, шелковая, — скользит между ног туда, где очень хочется, туда, где уже пульсирует. Опускаю глаза вниз, смотря, как его сильная ладонь поглаживает мои складочки.