Под защитой бандита

В моей жизни были сотни, тысячи грехов, и не за один из них меня не грызла совесть, я давно продал свою душу дьяволу. Но Амалия… она моя боль."

"— Эм, я не голодна, — сообщает Ася. Я чувствую, как ее взрывает. Она еще не понимает статусов, но уже все чувствует. Не бойся, красивая, вы разные женщины. К тебе я как раз чувствую то, чего никогда не чувствовал к Амалии. Я довольно долго живу и уже не умею обманываться. Я еще не пробовал эту девочку, но уже понимаю, что она задевает во мне что-то истинно мужское. Хочется не просто тело в пользование, хочется погрузиться с нее глубже.

Я четко это осознал, когда понял, что мог потерять ее при пожаре. Во мне поднялась волна гнева, лютой ярости, оттого что кто-то может вот так забрать девочку у меня.

Не позволю!

Я и не таких людей находил и ломал. С ее обидчиками мы тоже поиграем. Не отдам никому. Это моя девочка. Обоснования? К черту их. Я так хочу. Мой дом – самая надёжная крепость, он охраняет самых дорогих мне людей. Только здесь могу быть спокоен за Асю. Я еще не совсем понял, насколько опасны ее враги, но не найдется такого человека, которого я не достану и не выну из него гнилые внутренности.

— Ты голодна, — настаиваю я, беру Асю за руку и веду в столовую. — Раздели с нами обед. Амалия старалась. Не будем ее обижать.

Мои аргументы всегда обезоруживают Асю. Приятно смотреть, как она красиво, по-женски сдается. Такая строптивая, дерзкая, но стоит надавить, и передо мной покорная девочка. Сладко. Внутренности сводит от желания испробовать ее покорность.

Амалия поджимает губы, пытаясь спрятать улыбку. Я знаю, ей нравится, что Ася появилась в моей жизни. Это то, чего она хотела. Никогда не думал, что когда-либо исполню эту ее просьбу. Но молитвы или заклинания Амалии очень сильны. Наколдовала она мне Асю. Выпорол бы за это Амалию. Ася по факту – еще одно мое уязвимое место.

— Присаживайся сюда, Ася, — Амалия указывает на место по левую руку от меня. Это ее место, она отдает его Асе. Торопится. Я всегда сижу во главе, главная женщина – по левую руку.

Нет, не потому что мы соблюдаем этикет, а потому что женщина должна сидеть со стороны сердца. Ты торопишься, Амалия. Рано мне сердце пробивать. Но не комментирую, киваю Асе, чтобы садилась. Сложно мне будет с этими женщинами в одном доме. Одна хочет меня пристроить, пользуясь тем, что я не могу ее наказать, вторая всего боится и не примет такой сложной конструкции в нашей жизни. Я выбираю позицию наблюдателя.

— Дина, можно подавать обед! — командует Амалия.