Под защитой бандита

Баро глубоко вздыхает и взмахом руки отгоняет от нас подошедшего официанта."

"— Позже подойдёшь, — рявкает на него. Барин в гневе. — Во-первых, в твоем положении я пока прощаю тебе крики, претензии и язвительность. Но, будь добра, контролируй себя. Во-вторых, как отец нашего ребенка и твой мужчина я имею полное право решать, где тебе наблюдаться. И это будет самая лучшая клиника. Надо будет – улетим заграницу.

— Какого еще ребёнка?! — в недоумении спрашиваю его. — Я не беременна, — хочется добавить, что он выжил из ума, но сдерживаюсь.

Отворачиваюсь к окну, пытаясь взять себя в руки.

— Красивая моя девочка, — мягко и даже нежно произносит он, берет меня за подбородок и поворачивает к себе. — Ты беременна, доктор подтвердил. Ты ждешь нашего ребенка. За что я тебе очень благодарен. Будь благоразумна и слушай меня.

— Как беременна? — теряюсь, заглядывая в его невыносимо черные глаза. Я не верю. Впервые не верю ему, находясь в шоке. — Почему доктор мне не сообщил?

— Потому что он сообщил мне, — улыбается, сверкая глазами, и аккуратно целует меня в губы.

— Почему не сообщили мне? — повторяю вопрос, до конца не осознавая свое новое положение. Нет, я, как и любая женщина, хотела бы детей. Особенно от любимого мужчины, но не так быстро. Мне плакать охота и смеяться.

— Все будет хорошо, моя девочка. Ты будешь замечательной мамой. Самой любимой. Мной любимой, — игнорируя мой вопрос, сообщают он. И внутри меня что-то взрывается, окатывая теплом. Я жду ребенка от мужчины, который меня любит.

И мне ничего с ним не страшно. Я под защитой. А его несносный, порой невыносимый характер переживу.

Эпилог

Два с половиной года спустя

Недавно мы переехали в новый дом и сегодня празднуем что-то типа новоселья. Никого лишнего, все свои. Денис, Давид, мы и наша доча Алина.

Амалия нас покинула…

Она ушла полгода назад, и это первый праздник в нашей семье, на который мы решились. Никогда не думала, что настолько привяжусь к этой женщине и буду так сильно и остро переживать ее уход.

У меня не было к ней никакой ревности и чувства соперничества. Есть глубокое уважение к женщине, которая столько всего пережила, и горечь, оттого что она больше не с нами. Мне было все равно, как это выглядело со стороны. Мы жили все вместе. Я не могла отдалиться и оставить Амалию и Давида где-то за границей нашей реальности. Тем более в момент, когда мы были ей нужны, в самые последние мгновения ее жизни. Она многому меня научила.