Силиконовая надежда

То есть жизни ребенка ничего не угрожало, и у вас было время, чтобы позвонить мне, а не принимать столь безрассудное решение в гордом одиночестве?

– Вы были заняты с проверяющим.

– Да? Правда? Вы думаете, что я отказалась бы осмотреть ребенка в угоду какому-то чиновнику из мэрии? Хорошего же вы обо мне мнения, – усмехнулась она. – Зато вы пришли ко мне теперь, когда сюда вот-вот явится разгневанный отец в сопровождении наряда полиции. И что теперь я должна делать?

– А с чего вы решили, что он сюда явится?

– Вы считаете, что отец не будет искать пропавшего ребенка?

И тут Матвея прорвало:

– Для его же блага будет лучше, если он не станет этого делать! Потому что первое, что я сделаю, – это отобью ему ливер в соответствии со своими знаниями по анатомии.

– Это не ваше дело, Матвей Иванович, – отрезала Аделина жестко. – А про «отобью ливер» вам вообще лучше забыть, если хотите продолжать здесь работать.

«В угол поставите?» – рвалось у Матвея с языка, но он счел за благо промолчать, только кивнул и вышел из кабинета.

Внутри у него все клокотало от злости на неизвестного ему мужика, лишившего детства собственную дочь. В памяти всплыл собственный отец – волевой, но справедливый, всегда умевший понять и объяснить.

Анна

Встреча с Ингой разбудила во мне воспоминания, от которых я много лет с переменным успехом пыталась избавиться. И эта малышка, Настя, которая шла рядом со мной по коридору в кухонный блок… Левая ее щека и подбородок были заклеены специальными салфетками, на верхней губе тоже заклейка.

– Как же ты так? – спросила я, но девочка только пожала плечами.

У меня была на этот счет своя идея, но поделиться ею я могла только с Аделиной, потому что больше никому не могла сказать, с чего вдруг я так решила. Аделина же кое-что знала и потому могла бы понять.

Мы вошли в блок, я вынула из висевшего на стене у двери резервуара голубые одноразовые шапочки и одну протянула Насте:

– Если ты кулинар, то понимаешь, да?

Она закивала и быстро убрала под шапочку тугие косички.