Шекспир мне друг, но истина дороже

 – Ты чего думаешь, я в обморок брякнусь? Так я не брякнусь!..

Он попытался сесть в кресло, оказался прямо перед зеркалом и поглядел на себя с отвращением.

– На самом деле я не очень понял, что случилось, – сказал он, кое-как устроившись. – Я остался поговорить с ее соседом. Помнишь, он в первый день с нами в ложе сидел?

Федя кивнул.

– Мы какое-то время разговаривали, даже выпили, по-моему. А потом пошли за ней.

– За Лялей?

– Ну да. Егор сказал, что ее нельзя одну оставлять.

– Почему нельзя?

– Потому что ее бросил этот актер… ну, их звезда самая-самая…

– Роман Земсков, что ли?

– Ну да.

– Как?! – поразился Федя. – Так это она сама свой дом подожгла?! С горя?! Чтобы заживо сгореть?!

– Не перебивай. Ничего она не поджигала! Кто-то другой поджег. И этот другой – очень хладнокровный и опасный человек, как я понимаю.

Озерову хотелось пить, просто ужасно. Если бы дали ведро, он бы ведро выпил, вот как хотелось. Но он понимал, что для того, чтобы попить, нужно встать и пойти к крану, а он так хорошо пристроился, что почти не чувствовал боли от ожогов, и шевелиться было страшно.

– Мы с Егором подошли к дому, когда пожар только начался. Егор влез в окно и вытащил Лялю. А я тушил. Руки обжег, когда занавески срывал, они вовсю полыхали. И еще стол и шкаф! Как это крыша не занялась, удивительно. Если бы крыша, там бы все дотла выгорело.

– А Ляля сама не могла выйти?

Озеров помотал головой и облизнул губы.

– Она без сознания была.

– Промывание желудка наверняка, – предположил Федя. – При отравлениях всегда делают.

– Она рассказала, что кто-то к ней вошел, она не видела кто. Думала, что сосед, а потом оказалось, что не он.

– То есть она никого не узнает, даже если увидит?"

"Озеров помотал головой и опять облизнул губы. Тут Федя догадался и подал ему графин. В нем было много воды, почти полный графин! Озеров припал к нему и пил долго, с наслаждением, даже постанывал слегка.

Остановился, отдышался и еще попил.