Шекспир мне друг, но истина дороже

Или что он, завидев ее, скажет, что уходит.

– Ромка, может, тебе омлет пожарить?

– Давай омлет.

Он ел, а она на него смотрела.

Чтобы не плакать и не раздражать его, она налила себе вчерашнего или позавчерашнего холодного кофе и выпила залпом.

– Ну ладно, – сказал он, доев, и вытер салфеткой губы. – Спасибо тебе, Лялька. Я вообще-то за вещами. Кое-чего я собрал, а остальное… при случае. Слушай, может, ты сама соберешь, а? Я понятия не имею, где у тебя мои трусы и футболки, ты же их сама раскладываешь!

И он ей улыбнулся мальчишеской улыбкой.

– Господи, какой я бесхозяйственный тип! А ты столько лет меня терпела! Ты только в театр барахло не приноси, ладно? И так сплетен не оберешься. Слушай, говорят, Верховенцев отравился или его отравили! Ты не слышала, Лука ничего такого не говорил?

– Ромка, не уходи, – страшным голосом сказала Ляля и закусила пальцы. – Ты только не уходи. Я не могу.

– Ляль, мы же решили, – удивился он. – Зачем сейчас все сначала затевать?!

Он вытащил из коробочки зубочистку, поковырял в зубах и кинул ее в раковину.

– Ромка, я же без тебя умру, – тут она поняла, что это чистая правда, так и будет.

– Ляль, ну хватит!..

Он вышел в комнату и чем-то там опять загремел.

– Елки-палки! Пакет порвался! Ляль, дай мне сумку какую-нибудь, что ли!..

Она медленно пошла на его голос.

– Соседка! – закричали снаружи. – Долго тебя ждать-то?! Заметет все!

В коридорчик ввалился Атаманов, очень сердитый, в куртке нараспашку.

– Ну что вы лезете? – закричал на него Роман Земсков. – Что надо, а?! Что вы за нами шпионите?! Сволочи проклятые, всем дело до нас есть!

Ляля распахнула гардероб и вытащила дорожный баул.

– Вот сумка, – трясясь, выговорила она. – Давай я тебе помогу.

Из разорванного пакета во все стороны лезли какие-то вещи. Сверху был свитер, Роман его очень любил. Чудесный свитер с узорами.

– Чего вы пялитесь, а?! Ну вещи собираю, да! А вам что за дело?! Вы еще сфотографируйте и в газету отправьте! Или в Интернет выложите! – Роман раздул ноздри. Ляля укладывала свитер в сумку.

– Да не стану я смотреть, – пробормотал Атаманов. – И не цирк.

Правой рукой он взял ведущего драматического артиста за шиворот, повернул, слегка задев за косяк, левой вытряхнул из Лялиной сумки уложенный туда свитер. Артист вытаращил глаза, стал хрипеть и закрываться ладонями. Атаманов проволок его к двери, столкнул с крыльца, следом запулил разорванный пакет с вещами. Туда же полетели свитер и куртка.