Шекспир мне друг, но истина дороже

…Как сказал этот Илья? Пусть будет рамка?..

Из рамки на нее глядела какая-то женщина, скорее молодая, чем старая, немного бледная, но бледность, пожалуй, ей шла. Странные одежды сделали ее выше и легче, черты лица определились и как будто похолодели.

– Это я? – спросила Ляля сама у себя. – Это же я?..

По деревянной панели негромко постучали, в прорезь плотной шторы просунулась рука. В руке был огромный, очень тонкий шарф, то ли розовый, то ли сиреневый.

– Немного цвета, – сказали из-за шторы.

Ляля взяла немыслимый шарф, намотала на себя и отдернула штору.

– Неплохо, – оценил хозяин магазина, едва завидев ее. – Совсем неплохо!.. Вон большое зеркало!.. Настя, принесите еще кроссовки, вот те высокие, меховые. Они сюда просто просятся. Какой у вас размер?..

Ляля что-то пробормотала, видимо, назвала размер.

Илья поправил на ней шарф, по-другому его переложил и еще раз окинул ее взглядом с головы до ног.

– Немного блеска на губы, – подытожил он, – совсем чуть-чуть светлой пудры, и все. У вас есть длинное черное пальто?.

Ляля кивнула, рассматривая себя с почти болезненным чувством, – смесью неловкости, удовольствия, узнавания и страха. Словно в эту секунду в ней происходила какая-то перемена, настолько важная и отнимавшая у нее так много сил, что трудно было говорить.

– Все это можно носить именно с длинным пальто или, наоборот, с маленьким полушубком или короткой дубленкой. Вы слышите меня?

Ляля на него взглянула.

– Вот и хорошо. И померяйте кроссовки!..

Она сунула ноги в мягкий мех.

– Можно еще вон в то зеркало посмотреть, возле окна. Дневной свет важнее электрического.

Он посторонился, пропуская ее и явно любуясь ею.

Ляля Вершинина и не подозревала, что ею можно любоваться!..

Какой сегодня странный день, подумала она. Очень странный.

Она немного постояла у другого зеркала, внимательно глядя на себя – именно на себя, а не на свои новые одежды. За огромным, от пола до потолка окном неспешно двигалась зимняя улица, небо поднялось, отдалилось, и казалось, вот-вот выглянет солнце.

И она нисколько не удивилась, узнав в нем Егора Атаманова!..

Так они стояли довольно долго, он там, она здесь, разделенные стеклом, и что-то происходило в окружающем мире и в них самих, и это было на самом деле очень важно.

Спохватившись, она оглянулась на продавщицу и хозяина, заспешила и стала стаскивать шарф, переливавшийся индийскими тропическими красками.