Шекспир мне друг, но истина дороже

Все долго молчали.

– Где вы их взяли, Софочка? – спросил наконец Озеров.

– Как где? В животе. В животе был воротник, а в нем… вот эти самые деньги. И я не отдала их в компетентные органы и не призвала Юрия Ивановича!.. Я просто забрала их домой. Такой позор.

Федя Величковский зачесался, завозился и проговорил Василисе в ухо шепотом:

– Она не в себе?

Василиса оттолкнула его плечом.

– Но… воротник пропал, – сказала она, как будто речь шла о чем-то совершенно обыкновенном. – Помните? Мы не могли его найти! А вы нашли, Софочка?

– Это загадка! Удивительное дело! Воротник никто не мог найти, и вдруг он нашелся, а в нем я нашла этих денег!.

– Я ничего не понимаю, – признался Федя Величковский. – А вы, шеф?

– И главное, страх! – продолжала Софочка, не обратив на него внимания. – Вы понимаете – страх! Я живу в нем всю жизнь, как и мой покойный папа, безвременно ушедший. Если бы я отнесла эти деньги в органы, возможно, открылось бы и все остальное! И память была бы запятнана, а я не могу допустить, чтобы позор пал на память моего папы.

Озеров встал было, но понял, что ходить тут негде, и плюхнулся обратно.

– М-м-м, – протянул он и на секунду закрыл глаза. – Разберусь я когда-нибудь в этом деле или нет?!

– Дело закрыто, – объявила Софочка. – Деньги все время были у меня. Но я их не крала! Я нашла!..

– В животе? – уточнил Федя.

– Ну, да, да, – сказала Василиса с досадой. – У нас в костюмерном цехе! Мы сделали накладной живот для одного спектакля.

– В нем и нашла, – подтвердила Софочка. – Когда случилась эта жуть с Виталием Васильевичем, а сначала разразился чудовищный скандал, я побежала к себе, чтобы немного… отдышаться. И живот на стене висел немного не так, как обычно. Похоже, но не так.

– Софочка в цехе каждую мелочь знает, – вставила Василиса. – Каждую пуговку, каждый лоскуток!..

– Я стала его поправлять и нашла воротник.