Шекспир мне друг, но истина дороже

Озеров сказал, что все это вилами по воде писано.

На Лялином участке сильно пахло гарью, снег был серый, истоптанный. На дорожке и вокруг дома лежали хлопья жирной сажи. Федя остановился, стал оглядываться по сторонам и потягивать носом.

– Химией какой-то несет, – сказал он, как заправский эксперт из кино. – Чувствуете?

Озеров не чувствовал никакой химии. Запах недавнего пожарища, резкий, оглушительный, лез в нос и в горло.

Федя заглянул в окно с высаженной рамой, оперся руками о подоконник, вдвинулся поглубже, налегая животом, и длинно свистнул.

– Ничего себе! Да тут полдома выгорело!

Озеров, сунув руки в карманы, стоял на дорожке. Заходить в дом ему не хотелось.

Он вспомнил, как языки пламени лизали деревянный бок шкафа, перекидывались на потолок, а он все швырял и швырял снег, который шипел, превращаясь в пар, и он кашлял, отворачиваясь от жара, и боялся, что у него вытекут глаза. И все это никак не заканчивалось!..

Под безразмерными Федькиными одеждами у него вдруг запульсировали и задергались все ожоги, как будто обожгло его только что, сию минуту!.

Федя через окно забрался в дом и ходил там, то возникая, то пропадая в темном проеме.

– Нет! – крикнул он оттуда. – Не полдома, это только так кажется. Вы молодец, Максим Викторович, медаль вам за отвагу при пожаре!

Озеров задрал голову и посмотрел на небо.

– Что именно мы ищем, Федь? – спросил он через некоторое время. – Канистру с отпечатками пальцев? Или сумку?

Вместо ответа из окна вылетел желтый баллон, похожий на распылитель, которым подростки пишут на заборах «Цой жив!».

– Вот это что такое, как вы думаете?

Озеров посмотрел и предположил:

– Жидкость от тараканов?

Напарник перепрыгнул через подоконник и аккуратно, двумя пальцами в перчатках поднял баллон.

– Какой-то растворитель, – сообщил он, изучив находку со всех сторон. – Видите, написано «Caution, fire», что в переводе означает «не курить, пристегнуть ремни».

– В магазине бытовой химии, – предположил начальник. – А?..

Федя задумчиво посмотрел на него.

– Между прочим, из вещей ничего не сгорело. Ну, скатерть на столе и шторы. Шкаф пострадал, конечно, но внутри все цело. Одежда на месте, обувь тоже.

От запаха гари у Озерова внутри головы постепенно становилось тяжело, как будто туда заливали мазут.

– А сумки нету, – добавил Федя озабоченно.