Северная корона. По звездам

Естественно, этот взгляд остался незаметным для окружающих. За что Никита любил солнцезащитные очки, так это за то, что они позволяли любым эмоциям отражаться в его глазах. И если кто-то сейчас смотрел ему в лицо, он видел лишь отражение неба в темно-коричневых линзах очков.

На светло-васильковом небосводе спешило к солнцу множество облаков. Но ни на одном из них Андрея нет и не появится, будь они медленные или быстрые, кучевые или слоистые, белоснежные или серые. Нет и не будет. А под землей облаков нет.

…А ее звали – нет, зовут до сих пор – Ника. Их имена созвучны, а что еще более глупо, созвучны и фамилии: Карлова и Кларский. Карл и Клара… Вот тупой мент, сморозил же тогда, в отделении. А забавно тогда было.

Никита все же позволил воспоминаниям взять верх и подсунуть его аналитическому в большей степени сознанию новые картинки из прошлого, не черно-белые, как его незапоминающиеся сны, а, напротив, достаточно яркие, хоть где-то и размытые, как размазанная детскими пальцами акварель по тонкой бумаге.

Душный обезьянник, засохшая кровь на лице и на костяшках, самодовольный волосатый рокер, с которым они тогда нехило помахались, рвущая его нервы, один за другим, Ника, сидящая рядом на стуле и потом неожиданно вцепившаяся в его ноющую после драки руку, адвокаты брата.

Кларский редко предавался воспоминаниям, не позволяя себе полностью погрузиться в прошлое, но все же когда это происходило, отдавал себе отчет, что девушка по имени Ника Карлова – один из самых частых персонажей обрывков его памяти.

Это не могло не бесить. Но этого и нельзя было отрицать.

Если говорить откровенно, поначалу Ник несколько раз находил ее в социальных сетях, благо доступ в Интернет был фактически везде, где бы он ни оказывался. Видел ее фото, статусы, комментарии, списки друзей. И каждый раз искал информацию о том, появился ли у нее мужчина или же еще нет.

Писать ей Никита, естественно, не мог. Он вообще не мог подавать никаких признаков жизни – ведь он находился в уголовном розыске, да и оставшиеся на воле Пристанские искали его. А тем, кто скрывается, нет хода назад, в их прошлое. Они лишь могут иногда кое-что вспоминать, но не более.