Сердце Дракона. Том 19. Часть 1 (СИ)

Напротив, он боялся, что если сделает что-то не так, где-то оступится, то дворец Лидуса, а с ним Элизабет и Хавер, Южный Ветер и Мастер, милая добрая няня и все те, кто окружил маленького принца теплотой и заботой — исчезнут.

Но они не исчезли.

Во всяком случае — не сразу.

— Это ведь всегда будет больно, да? — Летея сжала кулак на груди. Будто пыталась пробить собственный нагрудник и дотянуться до сердца.

Хаджар порой задумывался на эту тему. Может быть они стали так близки с Неро, затем и с Эйненом, а теперь и с Летеей по одной простой причине — все они потеряли в раннем детстве тех, кто был им дороже целого мира.

— Да — не стал лгать Хаджар. — Со временем ты станешь реже об этом думать. Потом перестанут сниться лица. И больше не будешь видеть их краем глаза. Но боль останется. Навсегда.

— Я почти не помню, как она выглядит, Хаджар, — взгляд Летеи слегка потускнел. — Даже со всей абсолютной память, я не вспомнить цвет её волос или её запах.

Потому что разум Летеи берег её от душевных ран. Но этого Хаджар не стал говорить.

Просто потому, что наследница Звездного Дождя и сама это прекрасно понимала.

Это не была маленькая глупая девочка или принцесса, попавшая в беду. Рядом с Хаджаром стоял его боевой товарищ, которому он мог доверить спину. Сильный и умный. Её не надо было опекать или поучать. Просто быть рядом. Отгонять старость, замаскировавшуюся под одиночество.

И, может именно поэтому, рядом стояла и Летея."

"— Странно, — Летея подняла взгляд и посмотрел в сторону подножья горы.

 — Скоро бой, а я думаю о маме, папе и еще о блинчиках. Мне в детстве гувернер делал очень вкусные блинчики. С ягодой ахешки. Ты не знаешь — она растет только на землях нашего дома. Вкусная. Немного кислая. Но вкусная. А на цвет — сущий кошмар. Бурая. С розоватой крапинкой и длинными, колючими усиками. И если сорвать её не у цветка, а за усики, то она станет пахнут ослиным навозом.

— Надо будет обязательно попробовать.

Вдалеке, сперва тихо, а затем все громче и громче начали стучать барабаны.

Бом-бом-бом, били они свой извечный марш. Строгий и четкий. Такой знакомый и столь же ненавистный.

Летея взяла копье и, взмахом руки, водрузила на голову плотный шлем с гладким, почти зеркальным забралом.

— Знаешь, Хаджар, — произнесла она голосом, звенящим от стали. Её глаза, ясные и светлые, излучали силу и волю. — Я очень хочу снова встретиться с матерью. Обнять её. Поцеловать. Прижаться к ней. Нырнуть с головой в её тепло. Столько ей рассказать.