Счастье на десерт

В туалет, надеюсь, сходила? Поедем очень быстро и без остановок.

Надо же, волчица прониклась и на самом деле молчала! Правда, недолго — всего час или около того.

Альфа специально время не засекал, да ему и не до того было!

А потом…

— Борис Александрович, так сильно дует, может быть, лучше отключить отопление?

Скрипнул зубами и, не говоря ни слова, отключил.

Прошло полчаса.

— Борис Александрович, что-то свежо. Может быть, включить обогрев?

Буркнув про себя несколько не совсем печатных слов, включил.

Через пятнадцать минут самка снова заёрзала.

— Ох, альфа, сиденья такие неудобные, у меня уже плоскопопие развивается. Может быть…

— Не может! — рыкнул Ардарский. — Не нравится — перекинься. Волчице мягкие перины не требуются.

Виктория обиженно засопела, но осталась в человеческом теле.

Борис получил ещё несколько спокойных минут. К сожалению, слишком мало, чтобы оставаться более-менее спокойным и не терять голову.

Запущенный механизм привязки требовал от волка скорее завершить ритуал, но Стеши рядом не было. А Виктория… К счастью, она даже не его потенциальная, иначе пришлось бы совсем худо.

Но всё равно женский запах будоражил и отвлекал от дороги.

Соло рычал и скалился, объясняя, что суррогат его не устраивает, да Бориса и самого Виктория не привлекала. Но инстинкт, что б его!

Не отмахнешься…

Если бы ещё эта идиотка прикусила язык и сидела молча, как он ей велел!

— Борис Александрович, может быть, остановимся? Мне надо…

— Я предупреждал! — Ардарский звучно лязгнул зубами и прижал машину к обочине.

 — Не нравится — выметайся! Через двенадцать километров Кинель, добежишь лапами и там уже сама разбирайся — тепло тебе, холодно или надо в туалет!

— Чемодан, — пискнула Виктория.

— В зубах дотащишь! Выходи!

— Альфа, простите, я больше не произнесу ни звука! — Вика поняла, что вожак настроен серьёзно, и не на шутку перепугалась.

 — Как я тут одна? А если встретится кто-то отмороженный?

— Волчица опасается встретить пьяного? — выгнул бровь Борис. — Что-то новенькое…

— Нет, встретиться с буйным или пьяным я не боюсь. Я переживаю, что не смогу разойтись мирно и придётся показать свою сущность. Кто потом будет тело прятать?

— Сама и спрячешь, — равнодушно произнёс Ардарский.