Путь Стаи (СИ)

— Шторос, нет! Только старшая женщина может наказать Варрэн-Лин, — Дайм попытался перехватить занесенную руку, но Шторос махнул ею быстрее. Когти вспороли деревянную стену у самого Динкиного лица.

— Матери твоей здесь нет, чтобы выпороть тебя! — прорычал Шторос, снова хватая ее за плечи и встряхивая, как котенка. Мышцы на его руках мелко подрагивали. Удивительно, как он до сих пор еще держался. Зрачок его расширился так, что полностью закрыл собой радужку и глаза теперь выглядели абсолютно черными. Сзади его окружили остальные варрэны, придерживая его за плечи и готовые в любой момент оттащить его.

— Нет здесь моей матери! — завизжала Динка, чувствуя как закладывает уши от собственного крика. — И отца нет! Знаешь почему? Я их убила! Я сожгла их! Знаешь, как они кричали, когда горели заживо? Я и тебя убью, если ты немедленно не отпустишь меня! Я могу убить любого из вас! Всех вас! И снова останусь одна!

Истерическое напряжение лопнуло, отдавшись в ушах пронзительным звоном, и Динка с рыданиями обвисла в держащих ее руках.

Из горла наружу рвался горестный вой, с которым из ее тела выходил глубокий безысходный страх одиночества. Одиночества, которое она несла в себе всю свою жизнь. Виной которому стала она сама, и которое отравляло каждый день ее существования. Одна мысль о том, что она снова останется одна после того, как обрела их, своих мужчин, причиняла невыносимую боль, которую нельзя было ничем утолить.

Она выла и выла, до саднящей боли в горле, до хрипоты, до надсадного кашля. Ее сжимали в объятиях, шептали что-то успокаивающее, но она вырывалась, словно дикий зверь.

Билась в держащих ее руках, царапалась, кусалась, бодалась, пока совсем не обессилела. Уже засыпая, она ощущала нежные объятия и мужские руки, скользящие по ее телу, ласкающие, успокаивающие, утешающие, обнимающие…

Утром, когда Динка проснулась, в каюте никого не было. Она лежала на одной из коек, заботливо укутанная в одеяло.

Динка со стоном выбралась из мягкого кокона и сползла на пол. Голова трещала, в ушах звенело, в горле саднило.

Она попробовала сказать что-нибудь, но из горла вырвалось лишь тихое сипение. Ничего себе она вчера кричала! Она прошлась по каюте, осматриваясь. Осколки и остатки заживляющей мази с пола были убраны, меч висел на своем месте. Остальные три койки были аккуратно заправлены. Валявшаяся вчера на полу грязная одежда мужчин исчезла."

"«Надо помыться и тоже переодеться», — решила Динка и побрела в свою каюту за полотенцем и сменой одежды.