Призрак сети

Присев перед Серым на корточки, он коснулся рукой набухшего кровью загривка и заглянул в остекленевшие глаза. Все было кончено. Горло сжал спазм. Глаза стали горячими от слез."

"Вокруг Ильи все смешалось. Падали тела. Холодно поблескивали мечи, которые никак не могли напиться вражеской крови. И вдруг Илью охватила жестокая решимость биться до конца: за Серегу, за Весёлку, за пацанов, которые остались в деревне. Он должен был сражаться за свою землю, за то, чтобы через много веков на ней жили его мама и отец.

Илья увидел, что находится почти возле палатки Биргера. Шатер нетрудно было узнать. Он выделялся среди других своим богатством. Над ним реял штандарт ярла. Русский воин взмахивал мечом, ловко подрубая колья, на которых держался оплот вражеского предводителя. Палатка колыхалась, сотрясаемая мощными ударами. Но тут над воином взметнулся шведский клинок, и храбрец замертво упал на землю.

Словно в ответ на это, Илья в безумной ярости бросился к палатке. Он не думал о том, что ему не по силам справиться с задачей.

Схватив меч убитого воина, Илья едва сумел поднять его, таким тяжелым он оказался. Раненое плечо отозвалось мгновенной болью, но клокочущая в душе ярость тотчас заглушила ее. Илья в исступлении рубил последний шест, который еще поддерживал шатер. Он почувствовал удар в спину, но не выпустил меча из рук.

Отец Ильи гордился бы своим сыном, увидь он его сейчас, но впервые Илья не думал о том, какое это произведет впечатление на отца. Все уже было не важно. Для него существовала только эта палатка, увенчанная вражеским штандартом. Она не должна была поганить русскую землю. Илья падал, когда шатер покачнулся и завалился. Вражеское знамя упало в грязь, смешанную с кровью.

Кто-то подхватил Илью и потащил прочь. Прежде чем смежить веки, Илья на мгновение увидел клокастую бороду Строжича и будто издалека услышал голос Александра.

- Дед, спаси этого мальца. Добрый воин. Мне такие надобны.

Илью переполнила гордость. Он хотел приподняться и ответить князю, но сознание его померкло. Голова вдруг стала непомерно тяжелая для тоненькой мальчишеской шеи и безжизненно откинулась на траву, как у подбитой птицы.