Игра с огнем

 – Он мягко улыбнулся сестре, не зная, то ли сердиться на нее за то, что она оторвала его от дела и заставила волноваться из-за какой-то чуши, то ли благодарить как раз за то, что оторвала. – Все хорошо.

– Никакой он ей не друг. Маша твоя для него разрядилась, как на парад!! Ты бы ее видел! Платьице – во, – махнула ребром ладони Инга, обрисовывая в воздухе предполагаемую длину платья Бурундуковой.

– Чип в платье? – расхохотался еще громче Дэн. – Невероятно!

– Не веришь? Вот, смотри, фото, – показала длинноволосая ему не слишком качественное, слегка размазанное фото с изображением Маши и Димки, наклонившегося к ней и закрывающего ее лицо.

– Что это? – вгляделся в экран мобильника парень. – Это вообще кто?

– В голубом – твоя великолепная Машенька. Не признал? Иди, посмотри, она как раз таки одета – в коротенькое платье. А это ее друг. И они целуются! – обличающе произнесла Инга.

Вообще-то Смерч хотел сказать, что, может быть, они вовсе и не целуются, может, Дима просто наклонился к Маше, но неожиданно ему на плечо положило когтистую лапу еще одно из его личных чудовищ – Ревность.

– Где они сидят? – спросил он тихо, все никак не желая признавать, что девушка в платье цвета чистого летнего неба – его Бурундучок.

– В кафе, где еще. В «голубой» зоне. Я покажу, Дэн, – засуетилась его троюродная сестра и поежилась: с реки подуло ветром, и ногам сразу стало холодно.

– Хорошо. Подожди, – вдруг сообразил парень, что около кафе находится его небольшой компромат – Ника. Он открыл дверь автомобиля, в котором без него царило молчание, улыбнулся Нике и попросил сидевшего там парня вылезти наружу.

– Все в порядке? Помощь нужна? – спросил Ник тут же, оказавшись рядом со Смерчинским.

– Все в порядке, это личное. Сейчас… разберусь. Ник, будь другом, уведи куда-нибудь эту девушку, – попросил самым серьезным тоном Смерч. – Похоже, у меня намечается встреча с моей милой Марией, присутствие Ники будет немного лишним. А мне нужно доставить ее домой, потому что в «Венеру» ее увез я.

Никита, секунду поколебавшись, кивнул. Он не любил быть должником.