Игра с огнем

И в их глазах – уже давно так…

– Сладкое он любит. И людей доканывать, – объявила я, чуть подумав, вспомнив, с каким постоянством Дэн покупает что-нибудь вкусное. Тогда, в кино, еще и попкорн велел прихватить…

– Давайте ему сюрприз устроим? – вдруг предложил кто-то. – Подарим ему что-нибудь классное за то, что он нам халяву с английским устроил!

Это предложение устроило всех, кроме меня.

– Э, нет, – замахала я руками в шоке от того, как народ любит моего почти настоящего парня, хотя, признаю, за дело, – не надо ему никаких сюрпризов!

– Надо! – заверещали девочки.

– И от гнева Королёвой!

– Давайте ему торт подарим огромный?

– Со стриптезершей? – заржал Димка на полкоридора.

– И в роли стриптизерши будешь ты, – кинула я на него косой взгляд. Остановить этих беспредельщиков я уже не могла. Они, видите ли, хотели отблагодарить Лаки Боя, и баста! Только им не повезло – сегодня его в универе не было – Дэнва вновь увезли на какие-то спортивные мероприятия.

Они не собирались закатывать ничего такого сверхграндиозного, как друзья-шляпники Смерчинского (их поступок мне, наверное, никогда не забыть), а просто от души по-человечески отблагодарить. С меня взяли твердое слово, что я тоже приду – вроде как буду «главная благодарствующая». Представляю, как он начнет ржать.

– Ребята, вы нормальные? – спросила я устало.

– Мы просто рады, что с английским так вышло, – признался кто-то из одногруппников. – Я и не думал, что у меня будет четверка. Смерч – офигенский мужик!

Да-да, их коллективное мнение о том, что Дэнни – парень что надо, только упрочилось. Глядишь, еще немного, и они начнут ему поклоняться. Объявят богом, а я примажусь и стану богиней. Создадим мы секту и будем жить припеваючи…

Проторчав в универе еще пару часиков, морально поддержав подруг, тоже сдающих английский со своей подгруппой, и, слава Богу, больше не встретив Князя, я зашагала, довольная, на остановку вместе с Димкой.

– А когда ты мне ее покажешь? – спросила я с любопытством, когда Чащин прекратил разговор.

– Кого тебе показать?

– Себя, раздетого, – закатила я глаза.