Игра с огнем

– Опять я, начальник, – согласно кивнул мужик и одарил близко сидящую Нику лучезарным взглядом. Она отодвинулась подальше, а мужик тотчас поинтересовался у нее, почему она одна в таком нехорошем месте.

– Негоже молоденьким кискам в ментуре сидеть, – сказал усатый, улыбаясь во все зубы. – И одета так красиво, фигурка у тебя ниче так, и личико.

– А я не одна, – с тихим ужасом в голосе отозвалась девушка. Бедная Ника, которая из всех этих ужасных, злых и, самое главное, чужих людей была знакома лишь с Кларским, тут же ткнула в его сторону пальцем и прошептала: – Это мой парень.

– Какой у тебя парень мрачный, – засмеялся усатый, блестя фиксами, оценив Никиту.

– Нормальный он, только злой чуть-чуть, – призналась Ника, бросая отнюдь не влюбленные взгляды в сторону хмурого Кларского, старающегося не обращать внимания на слова Скайда, который все никак не мог успокоиться даже в камере.

– И че вам, девки, такие нравятся отморозки? Я-то вот добрый, – поиграл бровями дядька, – теплом любую одарить могу.

– Спасибо, не надо, – ничего не хотелось Нике получать от усатого, даже тепла.

В этот момент совсем трезвый предводитель рокеров неожиданно предпринял еще одну попытку накостылять Кларскому и вновь бросился на него. Вероятно, этот парень был из тех, кто долго заводится и долго потом не может остыть. Лицо Ника перекосилось от ярости, потому что нападения он явно не ожидал и получил по лицу, впрочем, сам успел нанести удар Скайду прямо по «солнышку».

– Прекратите немедленно! – кинулся с воплями дежурный к камере. К нему на помощь поспешили еще несколько коллег, на ходу ругаясь. – Не, мужики, да вы посмотрите, они прямо тут за свое вновь взялись! Да остановитесь вы, козлы!

В результате новая драка была остановлена, кое-кто получил по шее от полицейских, а дежурный вытащил из камеры Ника, Ивана и почему-то господина, прозванного Чипом Бритыми Висками.

Инга с торжеством сообщила Нике, тут же отдавшей Никите его пиджак, что Дэн обязательно приедет спасать их и что им теперь бояться нечего, а потом занялась сюсюканьем над несчастным Иваном, который отмахивался от девушки, как от назойливого таракана.