Пружина для мышеловки

Ситников пытался отстоять свое право на приватные встречи с семьей, но эти милицейские долдонят одно и то же: в интересах следствия не положено, следователь запретил, пока не дадите показаний. Подрезкова – подследственная по тяжкому преступлению, вы – потерпевший, и никаких приватных переговоров между вами быть не может."

"Сегодня впервые за много дней выглянуло солнце, и Вячеслав Антонович подумал, что скоро наступит лето, которого он уже не увидит. Как странно… Он привык планировать свою жизнь, причем планировать долгосрочно, на многие месяцы вперед.

Уже в середине зимы он знал, где хочет провести летнюю часть отпуска, бронировал гостиницу и билеты, а едва вернувшись с отдыха, тут же начинал планировать и организовывать его зимнюю часть. Впервые за много лет он не строит планов на лето, потому что лета в его жизни уже не будет. Он очень слаб, то и дело проваливается в тяжелый сон, а проснувшись, первым делом начинает привычно перебирать предстоящие дела… и вдруг понимает, что не нужно. Не предстоит ему никаких дел, никаких деловых встреч и совещаний, к которым нужно готовиться, никаких поездок в служебные командировки. Ничего. Ничего уже не будет.

Открывается дверь, Ситников думает, что это Олеся или Гриша, но это какой-то незнакомый молодой мужчина. По тому, что следом за ним не вошел никто из милицейских, Вячеслав Антонович понимает, его новый посетитель тоже «из них».

– Здравствуйте, Вячеслав Антонович, – говорит он. – Мы можем с вами поговорить?

Ситников молчит. Он же принял решение не говорить ни слова.

Пусть как хотят, так и разбираются. Если Олеся решит сказать правду, если сознательно пойдет на то, чтобы Гриша все узнал, пусть сама и признается во всем. Ей жить. С ним ли, без него ли – пусть сама решает. А он, Ситников, ничего не скажет.

Молодой человек не обращает внимания не его молчание, придвигает стул к кровати, садится.

– Вячеслав Антонович, расскажите мне о Лене Шляхтиной.

– О Лене? Почему?

Ситников отвечает прежде, чем успевает понять, что заговорил.

Удивление оказалось сильнее решимости не разговаривать со следователем.

– Мне интересно. Я изучаю ее жизнь. Как вы с ней познакомились?

– Вы ее родственник? Зачем вам это?

– Вячеслав Антонович, давайте договоримся о сделке. Вы не говорите мне ни слова о вашей ситуации с Подрезковой, но за это я не объясняю вам, почему интересуюсь Шляхтиной. Я просто задаю вопросы, а вы на их отвечаете. Договорились?

Ситников усмехается. Ничего, можно и поговорить.