Пружина для мышеловки

 – Но мне совершенно все равно, как он к этому отнесется, если вообще узнает об этом. Это мое дело.

– Как же он может не узнать? Ты что, собираешься скрыть от него, что встречалась со мной?

– Игорь, мы… в общем, мы расстались.

– Почему? Что случилось?

– Послушай, ты настоящий милиционер, – она снова рассмеялась, на этот раз звонко и переливчато. – Ты не ответил на мой единственный вопрос, зато задал три кучи своих.

– Извини. Конечно, я буду рад с тобой встретиться.

Я лихорадочно вспоминал, какие на завтрашний вечер запланированы дела и можно ли их отменить.

Ничего конкретного не вспомнил, хотя точно знал, что дела были, в том числе и неотложные, но я решил на все наплевать.

– Завтра. Ты как?

– Отлично. В котором часу?

– В восемь. Сможешь?

– Конечно. Где?

Я прикусил язык, чтобы не ляпнуть: «У меня дома», и назвал вполне нейтральное место, мою любимую кофейню на Старом Арбате.

– Я знаю, где это, – ответила Юля. – Завтра в восемь. Спасибо. До встречи.

* * *"

"Иногда плохо знающие меня люди спрашивают, почему, если уж мне так прибило нести службу в рядах Краснознаменной Московской милиции, я не стал хотя бы следователем.

Все-таки уважаемая профессия, более приличная в глазах обывателей, нежели какой-то там заурядный незаметный участковый. Обычно я отшучивался, иногда глупо, иногда по-хамски, потому объяснять истинные причины моего выбора мне бывает или лень, или просто не хочется душу раскрывать. Сегодня я могу ответить на этот вопрос честно: потому что из меня следователь, как из дерьма пуля. Вообще-то раньше я этого не знал точно, только подозревал, окончательно же утвердился в своих подозрениях только несколько часов назад, когда рано утром, еще до того, как ровно в восемь меня старик Ринго пришел меня будить, раздался телефонный звонок. Это был Шурик Вилков. Несмотря на вчерашние возлияния, он, похоже, ночью не спал. Думал, что ли?

– Игореха, а тебе не кажется, что мои трупы могут быть связаны с твоим делом?

Ну точно, Шурик всю ночь думал.

И додумался. Мне бы это и в голову не пришло.

– Не кажется, – ответил я сонно. – А какая связь? И вообще, который час?

– Какая разница, который час. Важно, есть связь или нет.

– Нету, – буркнул я, испытывая непреодолимую потребность доспать. Все-таки я набрался сил перевести глаза на будильник. Пять утра. Нет, я не хочу быть следователем и по ночам думать о трупах и обвиняемых, вместо того, чтобы смотреть сны.