Пружина для мышеловки

Когда же, наконец, его взору явили себя папа-Дружочек, мама-Арина и дочка-Карма, Шурик впал в невыразимую нежность, принялся лебезить перед ними, сюсюкать и умильно закатывать глазки. Одним словом, производители ему понравились до невозможности, и он потребовал, чтобы его немедля поставили в очередь на потомство.

– Когда? – строго спросил он.

– Да уж через месяц.

– Это хорошо. Как раз ко дню рождения.

Пришлось остудить его пыл.

– Это ты, братец, хватил, новорожденного котенка я тебе не отдам. Пусть Арина его выкормит, потом я им позанимаюсь как минимум до двух месяцев, за это время он и к лотку приучится.

– Два месяца! – ахнул Вилков. – Да ты чего, Игореха?

– Ничего, – огрызнулся я. – Не хочешь – не бери. Не раньше, чем через два месяца после рождения.

Пришлось ему смириться, тем более я объяснил, что новорожденные котята не имеют товарного вида и в качестве подарка не очень-то годятся. А к двум месяцам они уже прелестно выглядят, очаровательно резвятся и – что немаловажно! – не гадят где попало.

Мой друг Семенов был уныл и вял. Его «левый» приработок закончился, не дав Вальке развернуться на полную мощность. Невиновность Олега Личко можно было считать установленной, и его расследование подошло к концу, больше Мусатову платить не за что. Конечно, для возбуждения официального процесса реабилитации Личко собранных нами фактов было совершенно недостаточно, и не было их документального оформления, и многого другого, столь же важного, тоже не было, но ведь дело-то все затевалось не для официоза, а только лишь для памяти близких.

– Я уж губы раскатал на путевку в Турцию, хотел жену с детьми летом отправить, – жаловался Валя. – И черт дернул этого Ситникова по телевизору показывать! Не увидела бы его Истомина, можно было бы еще поработать. Вот всегда так: информация вылезает, когда не надо, а когда надо, так ее наищешься…

Шурик Вилков был слишком занят руководством следственно-оперативной бригады по делу с двумя убийствами и одним покушением, чтобы ходить в гости «просто так», на котов смотреть.

– Слышь, Игореха, у меня с терпилой полный непротык.

– А что так?

– Да молчит, гад. Ни слова не говорит. Раскачать бы его чем-нибудь, а? Поделись, не будь жмотом.

Согласен, ситуация, когда потерпевший не дает показаний, а свидетелей нет, – хреновая.