Пружина для мышеловки

Услышу ее голос и расстроюсь…

В ухо долго вливались длинные гудки, и мое воспаленное воображение уже начало было рисовать сцену страстной любви, во время которой как-то не хочется отрываться на посторонние разговоры, когда послышался голос. Мужской и незнакомый. Я мгновенно похолодел. В свете недавних событий это показалось мне дурным предзнаменованием: когда по мобильному отвечает не владелец телефона, а кто-то посторонний, ничего хорошего это не предвещает.

Но все обошлось. Оказалось, мне ответил сам Виктор Альбертович Пинчук, на знакомство с которым я и набивался.

– Мы сейчас у нас на даче, – словоохотливо объяснил он. – Андрей поехал с Юлей за мясом для шашлыков, а телефон забыл на столе. Я взял на себя смелость ответить. Что-нибудь передать Андрею?

Я помялся немного, но решил быть наглым. В конце концов, я же по делу звоню, причем дело не мое личное, а касающееся того самого Андрея, который поехал с дочерью Пинчука за мясом для шашлыков, будь оно трижды неладно. Ох, ревность, плохое ты чувство, недоброе, и жить мешаешь.

– Я, собственно, звоню, чтобы просить Андрея познакомить меня с вами. Андрею как-то удавалось обойтись без вашей помощи, а мне, боюсь, это не по силам.

Виктор Альбертович живо включился в обсуждение вопроса и с готовностью откликнулся на мою просьбу."

"– Я буду рад сделать что-нибудь полезное для Андрея. Знаете, я очень огорчился, когда он отказался от сотрудничества со мной… Вы в курсе?

– Да-да, он говорил.

– Что ж, – Пинчук вздохнул, – его можно понять.

Он записал все фамилии, а также мои телефоны, и обещал немедленно позвонить, как только что-нибудь узнает. Осталось обсудить самый пикантный вопрос: об оплате его услуг. Я не филантроп, если дело идет не о моих стариках, но в то же время понимал, что у Мусатова финансовые затруднения, он даже элементарную разработку Ситникова отказался оплачивать, а меня уже жгло со всех сторон.