Проданная невеста

— Возможно, это запасной вариант — на экстренный случай, так сказать, — предположил Блайвор. — А у нее, наверное, есть какой-нибудь ключ.

— Вот-вот. Нужно будет обыскать все ее комнаты, — решил Дарнвилл.

— Кстати, что там с ядом в стакане? — вспомнил Блайвор.

— Ничего. Латона действительно добавила кое-что в воду, но это оказался не яд, — сообщил регент.

Лицо племянника вытянулось от неожиданности:

— А что же?

— Сильнейший возбудитель сексуального желания.

Блайвор распахнул глаза, а лицо вытянулось еще сильней:

— Она что, надеялась обвинить меня в изнасиловании?! Но даже если предположить, что вышло бы по её — хотя скорее я полез бы к пугалу в огороде, доказать, что меня опоили этой дрянью, не составило бы труда.

— Знаешь, мне кажется, ей это средство любовник подсунул в качестве не существующего в природе приворотного зелья, — поделился версией Дарнвилл. — В любом случае, изготовил эту гремучую смесь он.

Наташу устроили в одних из свободных покоев на втором этаже королевского крыла.

Маги к этому времени как раз приготовили залечивающие снадобья и вернулись. Блайвор откинул одеяло, намереваясь обработать раны на Наташином теле. Кворн недовольно зарычал и перекинулся:

— Я сам!

Блайвор только засмеялся:

— Да пожалуйста.

И отошёл к окну.

* * *Вика открыла глаза, но перед ними была лишь муть. Серое помещение освещало небольшое окно. Она лежала на чем-то почти твердом — кажется, сенном матрасе. Над ней кто-то склонился, однако девушка различала лишь силуэт. Она поморгала, протерла глаза. Наконец зрение более-менее прояснилось.

— Ты?! — в изумлении вскричала Вика.

Глава 22

— Разве мы знакомы? — удивилась девушка в ответ.

Услышать голос Вика никак не ожидала. Да и выглядела та не как обычно. Вика схватила ее за руку – материальная и даже теплая. Ну дела! И находились они уж явно не в ее спальне. Скорее всего, в какой-то башне — судя по круглым стенам.

— Ты меня похитила? Зачем? За что?

— Я похитила?! — опять поразилась девушка. — Нет, я такая же пленница, как и ты. Только сижу здесь на пять дней дольше.

— Пять дней? — растерялась Вика.