Проданная невеста

— С приездом! — Блайвор подвел Дарнвилла к Вике. — Виктория Загорская, — представил он — надо же, не забыл ее полного имени. И добавил: — Моя леди.

Вот как. Еще бы знать, что сие означает? Викино любопытство дернулось, едва не выпрыгнув наружу.

Его девушка, возлюбленная, фаворитка? Нет, почему-то он сказал именно «леди». А в книге, из которой Вика почерпнула знания об иннарийском языке, таких тонкостей как назло не было.

Зато Дарнвилл, похоже, отлично понял племянника. На губах возникла, как видно, тоже фамильная, не очень понятная улыбка.

— Рад знакомству, Виктория, — произнес он, по счастью, любезным, без всяких вывертов, тоном.

— Я тоже рада, — каким должно быть обращение к регенту. Вика забыла узнать, поэтому предпочла обойтись вовсе без него.

* * *Наташа переложила ручку-перо в левую руку и отчаянно потрясла правой. Рука реально отнималась от усталости. А строчки перед глазами наезжали друг на друга. Но это мелочи, главное — рука. Она дико болела, не слушалась и перо из нее просто выпадало.

"С утра к ней явился Блайвор и повелел к завтрашнему дню перевести на русский книжку для изучения языка. Черт знает, что за блажь стукнула ему в голову, но что распоряжения милорда лучше выполнять, Наташа уже усвоила. Она честно целый день строчила перевод. Но вот за окном уже стемнело (чтобы она могла продолжать работать, Кворн зажег ей лампу), а в книге несчастная переводчица не добралась и до середины. Хуже всего, что на последнем листе у нее выходили только кляксы и нечитаемые каракули.

Да, напасть на Вичку было ее величайшей глупостью! Подстилок сильных мира сего нельзя трогать!

Нельзя, нельзя, нельзя\ Вчера этот кобель вроде бы уступил просьбе Кворна… Но завтра все равно вышвырнет ее вон! Потому что уже так решил.

Щелкнул замок в двери. А вот и конюх. Как и обещал, оставляя без присмотра, он запирал ее в комнате.

— Я тебе поесть принес, — в руках Кворн держал глиняную миску с горячим блюдом и кружку — наверное, как обычно по вечерам, с молоком.

Наташа отодвинула писанину от края стола. Настроение было хуже некуда, но жрать хотелось.

Кворн поставил перед ней мясо с картошкой и, да, молоко. Сразу потекли слюнки. Конечно, прислуге доставались не нежнейшие стейки, но, вот чего не отнять, готовили здесь вкусно даже для работников.

— Почему плачешь? — спросил он, заметив невысохшие слезы на глазах.