Последняя жена Синей Бороды (СИ)

Заверили в готовности лично проследить за подготовкой и растворились в недрах замка.

А Джонатан вернулся к себе в кабинет и принялся решать головоломку.

Конечно, он не верил, что тайный родственник скрывается за личностями экономки, дворецкого или личного помощника. Скорее всего, этот неизвестный пока лорд предпочитает жить вдали от замка, чтобы раньше времени не привлечь к себе внимание. А эти трое слуг… То есть, кто-то один из них – в предательство всех он категорически не верил.

В общем, этот «кто-то один» – всего лишь глаза неизвестного пока родственничка и исполнитель его воли.

Подозревать Теренса невозможно – тот служит исправно много лет! Причём, его взял на службу еще отец Джонатана. За все годы мистр Теренс не допустил ни одной ошибки, показал себя добросовестным и преданным помощником.

И дворецкий – мистр Кларенс – лорд не мог припомнить, чтобы тот выполнял свою работу спустя рукава."

"А про мистрис Льеру и говорить нечего – она же женщина! Что такого может та сотворить? Разве слабая, не имеющая дара мистрис способна перевернуть лодку или вытолкнуть девушку из окна, причём так, что ни малейшего следа не осталось? Да ну, ерунда – максимум, как могла бы ему навредить мистрис Льера, это украсть пару простыней или стянуть круг масла.

Значит – Теренс или Кларенс? Оба проверены-перепроверены – и магией, и годами службы, но кроме них никто другой не мог внести изменения в списки доходов безземельных лордов.

«Ясноликая, помоги! Не хочу обвинить непричастного и упустить предателя. Дай мне знак!»

Попасть в замок на празднование Новогодья оказалось совсем непросто – несмотря на содействие Лиеры, имя баронета так и не появилось в списке приглашённых. Соответственно, не пришло и само приглашение, оно же пропуск на территорию замка.

А без этого соваться к герцогу было бессмысленно, если не сказать – опрометчиво.

Но он, Теодор, должен был туда попасть! Во что бы то ни стало – слишком многое стояло на кону.

Похоже, проклятый самозванец решил, что поддерживая слухи о беременности герцогини, уже обвёл всех вокруг пальца. Но он крупно прокололся, позволив жене трудиться в поте лица и бегать по этажам, устраивая праздник. Любому понятно, что будь герцогиня в ожидании, её усадили бы на лебяжьи перины и сдували с неё пылинки, не разрешая поднимать что-то тяжелее ложки или веера. И то веер держала бы одна из служанок.