Пожарный СССР. Начало (СИ)

Само собой, с нашей колбасой, из двадцать первого века, сравнивать нет смысла. И все же не скажу, что прям «вау-вау». Да, это была настоящая и вкусная колбаса, сделанная по государственным стандартам, а не дешевая соя с запахом мяса, сбацанная где-то в технических условиях какого-нибудь склада. Вперемежку с крысами.

А тут еще и ломти были по сантиметру толщиной каждый — сразу видно, женская рука резала. А вот хлеб наоборот был тонкий…

Сам-то я люблю нарезать сервелат или салями тонкими и аккуратными ломтиками, по два-три миллиметра.

Желудок, приняв порцию белков, жиров и углеводов, благодарно заурчал.

— Спасибо! — поблагодарил я Егора, когда мы закончили перекус.

"— Да без проблем, — махнул он рукой, вытянув ноги. — Что я сам, что ли не служил? Прекрасно понимаю, что после армейской еды желудок в трубочку сворачивается и ждет, пока в него нормальную еду положат. Многие срочники и готовить-то толком не умеют. Помню наша полевая кухня одну гречку с рисом варила. На обед, на завтрак и ужин. Кстати, ты сам-то готовить умеешь?

— Ну не шеф-повар, но кое-что умею.

На самом деле готовить умел и очень неплохо. Особенно мясо.

— Ну и хорошо. Может в пищевую отрасль пойдешь? Ладно, это так, к слову. Давай полчасика отдохнем и дальше поедем?

— Я только за.

Пока Егор курил в сторонке, я тоже выбрался наружу осмотреться. Природа тут была шикарная — повсюду сплошная зелень, а вот никакой тяжелой промышленности я в округе не заметил. До самого горизонта не было ничего такого, что отравляло бы воздух едкими выбросами. Ни труб, ни заводских строений и корпусов.

Увидел небольшой скверик у дороги, сел на свободную лавочку.

Получалось, что мы уже въехали в Ростовскую область, но до места, где Егор мог меня высадить, было еще далеко, около восьмидесяти километров. Как назывался этот населенный пункт, я уточнять не стал — четыре десятка домов, школа и автозаправочная станция. А вокруг поля молодой пшеницы. Вот, собственно и все.

Я невольно поразился тому контрасту, который выделялся между таким привычным мне двадцать первым веком и раскинувшейся передо мной советской эпохой.