Под маской, или Страшилка в академии магии

Когда все вскрылось, город и все его жители были сожжены. И это было более гуманным выходом из ситуации, чем оставить их без дозы. Ломка от этого наркотика была просто невыносимой, а как излечиться от зависимости, лекари не знают до сих пор. Но этот гриб является и ценнейшим ингредиентом для лечения одной редкой болезни — Бурингил даже не помнил ее названия, которая изредка вспыхивала в человеческих землях. Потому окончательно уничтожать гриб не решаются."

"На другие расы он так губительно не действует, но когда такой уникальный продукт окажется у него в руках… Бурингил даже зажмурился, представляя открывающиеся возможности.

Наконец, Бурингил вошел в дом, где его ожидали на ужин.

Все, как всегда, эти аристократы готовы растечься перед ним лужицей, лишь бы он согласился поучаствовать в их грязных делишках. Зато потом морды воротят, делая вид, что с ним не знакомы. Но все они у него в кулаке! Что бы там себе ни думали! А вот когда он получит доступ к заветным пещерам… О! Тогда его влияния хватит, чтобы войти в ближний круг придворных, а там… Но это дуреха, даже будучи страшной, как смертный грех, и бедной, как церковная мышь, все равно не спешит приползти к нему! Более того, умудряется оскорблять!

Раздражение накрыло привычным куполом.

Эти мысли не мешали ему приторно улыбаться графскому семейству и вести учтивую беседу ни о чем. Он и не заметил, как разговор с молодой графиней свернул на дела академии и плавно подводился к его воспитаннице. А когда понял, подозрительно покосился на девушку.

— Представляю, как вам тяжело с этой невежей и грубиянкой! — с сочувствием смотрела на него молодая лейра.

— Да-а… — протянул он заинтересованно. — Неужели она и в академии успела показать свой дурной норов?

Девушка потупилась, изображая смущение.

— О, я не хотела бы говорить плохо о вашей воспитаннице…

— Ну что вы! Я вас прекрасно понимаю! Чего только ни делал, чтобы привлечь ее к порядку! Даже урезал содержание! Ничего не помогает!

— Представляю, чего вам пришлось натерпеться, — сложила она бровки домиком в знак сочувствия.