По льду

Но постараюсь поговорить с Кирой Юрьевной, – ответил Сергей Петрович и посмотрел на папку, которую сжимал Любимов. – Оставь ее резюме здесь.

– Спасибо, тренер. Уверяю, Кира Юрьевна не пожалеет.

Федя положил папку на стол главного тренера. Схватив черный шлем и зажав его под мышкой, он провел пальцами по курчавой мелированной челке и, попрощавшись с тренером, молча прошел мимо Литвинова, который все это время стоял на пороге. Николай сделал пару шагов в сторону, уступая Феде проход, а затем подошел к Сергею Петровичу, который уже сидел за тренерским столом.

* * *Литвинов отогнал воспоминание прочь, когда услышал громкий свист. Повернув голову вправо, он обнаружил, что Звягинцев закончил разговор и готов продолжить оставшиеся двадцать минут тренировки. Опустив голову, Николай подкатил в команде, но на колено не присел. Опершись о рукоять клюшки, он вслушивался в слова главного тренера, однако его взгляд был прикован к трибунам. Там, расположив молочный шоппер и папку с документами на соседних креслах, сидела Костенко.

Николай вспомнил, как несколько дней назад, когда они направлялись в магазин техники, Аня рассказала ему о собеседовании в одном спортивном издании. Однако что-то пошло не так, раз вместо издательства Аня согласилась прийти в их хоккейный клуб. Что еще больше удивляло его, так это причастность Любимова к ее трудоустройству.

Остаток тренировки прошел в борьбе: Звягинцев поделил «Барсов» на две команды. Николай был в числе «Синих», которые сумели обойти «Красных» на целых два очка.

Когда тренировка закончилась, проигравшие остались отжиматься, а победившие по одному покинули площадку. Литвинов направился к коробкам, что стояли за ограждением, и хотел унести собранный инвентарь в кладовую, как вдруг Костенко окликнула его.

– Николай, можешь задержаться на минуту? – Аня встала с трибун, отложив ноутбук в сторону, и по ступенькам спустилась вниз.

– Слушаю.

Николай расстегнул шлем и положил его на скамью. Туда же направились и краги. Поединок выжал последние силы, а потому лицо Литвинова не успело остыть. По красноватой коже стекали капельки пота, и Коля смахнул их ладонью.