По льду

Осознал, что сын действительно выполнил условия их договора, но мириться с этим не хотел, потому в июне этого года выдвинул новое условие: «Хорошо. Ты будешь играть в хоккей. Но к нашему договору добавляется новый пункт: пока ты делаешь успехи, я не трогаю тебя. В этом году ты переходишь в КХЛ. Пусть так. Но ты будешь тренироваться днями и ночами, позабыв о личной жизни. Любовь притупляет и ослепляет. Если я увижу, что ты используешь не весь свой потенциал и филонишь, я заберу тебя в „НИС-групп“. А дорога в хоккей для тебя будет навсегда закрыта».

Николай не знал, сколько пробыл в лежачем положении. От неподвижности его тело онемело. Руки и ноги плохо чувствовались, потому Коля поднялся с кровати и подошел к панорамному окну. Отведя плечи назад, он прикрыл веки. Перед глазами мелькнул июньский вечер, когда Александр Юрьевич дополнил их сделку новым требованием. И Колю резко передернуло, ком подкатил к горлу, а грудь сковал тугой обруч. Он попытался успокоить нарастающую тревогу, но воздуха вдруг стало недостаточно.

Литвинов знал, что их отношения с отцом никогда не были нормальными. Любовь и уважение родителя не заслуживают трудом и потом, как это делал он. Эти критерии идут по умолчанию после рождения, иначе это ненормально и неправильно. Хотя ему сложно судить о нормальности, ведь иной модели детско-родительских отношений он не видел. И на мгновение ему стало интересно, как Леша Миронов ведет себя со своим отцом? Конечно, Коля знал, что и у Леши с родителями бывают разногласия.

От раздумий Николая отвлек рингтон мобильника. Он потянулся за телефоном и сразу увидел на экране – «Леша Миронов». Коля приложил телефон к уху и выдавил:

– Слушаю.

– Еще раз привет, как ты? – спросил Миронов.

Литвинов и не знал, что ответить. Он никогда не обсуждал с Лешей свои взаимоотношения с отцом.

Николай присел на край кровати и уставился на внутреннюю сторону левой ладони. На коже до сих пор оставались красные лунки от ногтей.