Пламя надежды

Приглядевшись, Луния узнала россыпь голубых чешуек на мордочке: да это же юная Рысь!

– Сдавай крепость, Снежна, – продолжал дракончик, – не то мы бросим заложницу в море!

– Пускай её там съедят моржи! – хихикнул приятель.

– Да сколько угодно! – фыркнула Снежна. – С заложницей вы прогадали: она плавает лучше вас обоих, а моржей совсем не боится. Правда же, Рысь?

– Обожаю моржей на обед! – крикнула та, извернувшись, но противник тут же снова пихнул её головой в сугроб.

Внезапно из-за крепостной стены выскочил пятый дракончик, метнул в захватчиков пару снежков и кинулся в бой.

– Отпустите её! – крикнул он. – Мы своих не сдаём!

– Холод! – раздражённо вздохнула Снежна, наблюдая, как противник легко опрокидывает его в сугроб. – Рысь не надо выручать, ты всё перепутал. Оставь своё бестолковое геройство, или я перейду на сторону Града! Теперь вот придётся спасать тебя самого…

Порыв ветра запорошил снегом глаза Лунии, а когда растаял вместе с холмами и стенами, перед ней уже были раскалённые солнцем улицы большого драконьего города.

Ранние воспоминания всегда обрывочные и расплывчатые, подумала Луния, стараясь понять, чьи же сейчас перед ней. Но тут мимо пронеслась шумная ватага песчаных драконят, и всё стало ясно: это юные годы Вихря. Что ж, может, хоть они доставят Ящерке удовольствие.

– Ты отнял у него игрушку! – раздался чей-то сердитый голос.

– Ну и что? – ответил другой. – Я больше и сильнее, путь попробует забрать назад!

Вокруг спорящих на рыночной площади собралась толпа в ожидании драки.

– Я сам его сделал! – пропищал крошечный дракончик, протискиваясь вперёд мимо драконихи. Ага, вот и сам Вихрь. – Придумал, нашёл материал, так старался… а ты пришёл и забрал. Отдай!

Не удостоив его ответа, большой дракон повернулся к драконихе:

– Да наплюй ты на этого карапуза, – хмыкнул он.

– Отдай ему барабан, – прошипела она, – не то я тебя вздую!

Малютка Вихрь поднял на неё взгляд.

– Ты что, хочешь драться за меня? – с изумлением спросил он. – Откажешься от лимонада?

– Не за тебя, малыш, – поправила она, – а за справедливость.

– Да! – восторженно выдохнул он. – Я тоже так буду, когда вырасту… – Он гордо выпятил грудь.