Пленница бандита

— В душе, хочу тебя в душе, еще с того раза, — мы очутились в ванной, а затем и в душевой, Леша одним движением включил воду, после чего мы прямо в одежде снова начали целоваться, цепляясь друг за дружку. В агонии оба испытывали лишь одно желание — поскорее оказаться кожа к коже. Майка полетела на пол, струи теплой воды бесконечными потоками покрывали наши тела, когда Леша начал покрывать мою грудь поцелуями и облизал сосок. Пара круговых движений, и губы сомкнулись на возбужденной горошинке.

— Ох, — я впилась пальцами в его светлые локоны, откидывая голову назад.

Второй рукой Леша начал плавно опускаться к промежности. Пальцы аккуратно погрузились в меня. Сначала один. Из меня вырвался рваный полустон. Затем второй. Погружения плавные, нежные. Смазанные. Мужчина посасывал грудь, одновременно погружаясь в меня. Это было лучше, чем хорошо. Так хорошо, что все тело наэлектризовалось в предвкушении дальнейших ласк. Я как оголенный провод, никогда ранее ничего подобного не испытывала.

Весь мой опыт сводился к тому, что я «догонялась» сама. Не было такого удовольствия никогда. Сколько бы мой бывший не пел про то, что после лишения девственности радость не наступает так стремительно.

Хрень. Надо просто уметь. Вот так. На этой мысли Леша резко поднял меня, заставляя обвить свою широкую талию ногами, и прошептал в губы:

— Я вовремя выйду, да? — сквозь потоки воды я с трудом смогла рассмотреть мужчину. Но между нами так искрило, что не надо было слов. Достаточно прикосновений.

Мы словно читали мысли друг друга. Изнывающая промежность почувствовала горячую плоть у входа. Неосознанно я начала опускаться на член сама, но Леша быстро пресек это, дожидаясь ответа.

Да войди уже в меня!

— Да, — нетерпеливо ерзала.

В один рывок Леша резко вошел в меня, вырывая из горла стон наслаждения. Я сжимала широкие плечи, царапалась, извивалась, пока он снова и снова входил в меня. Вонзался так глубоко и бесконечно хорошо, одновременно оставляя метки на бедрах и груди.

Я опустила взгляд вниз, там, где мы соприкасались, там, где рождалось чистое наслаждение.

От одного вида можно было умереть от экстаза.

— Ты моя, Мира, — вгрызся в мой рот, продолжая таран языком и членом одновременно. Пятками я упиралась в накаченную задницу, а грудью терлась о жёсткие волоски на его теле. Каждое касание как короткое замыкание. Мало. Мне мало.

Когда мужчина резко вышел из меня, я чуть не заплакала от негодования.