Пленница бандита

— Прежде, чем ты начнешь орать, — начала она и швырнула папку мне на живот, — я не собираюсь никуда уходить, более того, имею полное право здесь находиться, — я слушал ее краем уха, пока читал лежащий в папке документ, и чем дальше читал, тем сильнее охреневал.

— Это что, нахрен, такое, Мира? — я был просто в бешенстве.

— Это свидетельство о заключении брака. Ты читать разучился? — она села рядом, посмотрела на меня своими лисьими глазками.

— Я вижу, что не о разводе, это, блядь, как? — меня бесило ее спокойствие, она вышла за меня замуж неделю назад, а я ни сном ни духом!

— А как люди женятся? Подают заявление в ЗАГС, ждут очереди, ставят подписи…

— Мира, блядь, перестань паясничать, я своего согласия не давал и нихрена не подписывал, — я готов был ее придушить за самоуправство.

— А подпись тогда чья? — она усмехнулась и кивнула на остальные бумаги, лежащие в папке. Моя подпись. — Смотреть нужно, что подписываешь, Аверин.

— Тима, сука, — догадался я. Он привозил последние документы на подпись, я в тот день в очередной раз наорал на Миру, был не в себе, черканул везде, куда он указал, не смотрел даже.

— Так вот о чем я, ах да, я твоя законная супруга, ни один врач меня отсюда не выставит, иначе придется иметь дело с Борзовым, а тут и так уже у всех глаз дергается, стоит ему перешагнуть порог отделения. К слову, развестись у тебя просто не получится, учитывая, что все, что у тебя было, принадлежит мне, а ты, мой дорогой, гол, как сокол.

Глава 22

МИРА"

"Такого озлобленно-потерянного взгляда я еще не видела в своей жизни. Леша пылал всеми оттенками красного, взгляд скользил по моему лицу, он словно что-то считывал и при этом молчал. А затем тяжело выдохнул и со стоном упал на высокие подушки, ругаясь отборным матом. Волосы по моей покрытой потом коже встали дыбом, секундная борьба внутри самого Леши на мгновение толкнула меня на край обрыва, а что если моя уверенность была ошибочной, что если… Нет, я не могла неправильно просчитать лавину боли в глазах своего мужчины, уж слишком хорошо я теперь его знала, чтобы допустить такую оплошность и поверить в обидные слова, никак не соответствующей общей картине.