Перст судьбы. Эсмиль

Требования организма следовало удовлетворять, этого даже Бенгет Всеблагая не могла отменить, но если здесь и в самом деле водятся волки, то лучше поторопиться.

***

Когда силуэт рабыни скрылся за густыми зарослями можжевельника, Дарвейн жестом подозвал Нирана. Остальные мужчины разбивали палатки и собирали сучья для костра. Место было для ночлега выбрано очень удачно: небольшая полянка, поросшая мягким мхом, скрытая со стороны дороги густым ельником.

– Это она подслушивала нас утром, – сообщил лэр своему соратнику и другу.

Преданный данганар тут же подобрался, будто гончий пес, учуявший в зарослях загнанную дичь.

– У вас есть какие-то подозрения? Не могла девчонка подслушать нас случайно?

– Могла, – Дарвейн задумчиво потер подбородок, – но слишком много странностей с ней связано. Не похожа она на обычную рабыню, а вот на шпионку и наемную убийцу – самое то. И если мой брат действительно замешан в этом деле, то не удивлюсь, что именно он ее и подослал.

– Вы желаете, чтобы я за ней проследил? – Ниран понятливо кивнул. – Думаете, она может вывести нас на нанимателя?

Лэр сжал губы в узкую полоску, обдумывая слова слуги. Нет, вовсе не этого он хотел, как раз наоборот. Дарвейн хотел, чтобы его подозрения не оправдались."

"Он и сам не заметил когда, в какой момент дерзкая рабынька из придорожного трактира стала вдруг необходимой ему. Его возбуждали ее непривычная строптивость, непокорный взгляд из-под светлых бровей, гордость аристократки, мелькавшая в каждом жесте, в каждом движении, а еще тело – сочное, налитое тело одалиски с шикарной грудью, упругими ягодицами и изящной тоненькой талией.

Он невольно прикрыл глаза, вспоминая их первую встречу. Как она стояла, полуобнаженная, над деревянной лоханью, осторожно скользя намыленными руками по своим роскошным грудям, а ее розовые соски стояли, будто две спелые вишни.

Но при этом во всем ее облике читалась такая невинность, что он не посмел просто задрать ей подол и взять прямо там. Нет, он поступил, как следует благородному человеку: заплатил хозяину за услуги и воспользовался своим правом на чистой постели, смыв с себя грязь и пот.

Любая рабыня была бы благодарна за то, что ее первый раз произошел в более-менее приличных условиях.