Перст судьбы. Эсмиль

Амаррка уже поняла, что на улице царит глубокая ночь, но не это было самым странным. Что-то изменилось в окружающем мире, и дело было вовсе не в этом доме, куда она неизвестно как попала. Что-то незнакомое витало в воздухе, заставляя невольно вздрагивать. Холод?

Девушка передернула плечами, чувствуя непривычную прохладу. В Амарре были, конечно, похолодания во время сезонных дождей, но они все равно отдавали жаром пустыни. А здесь присутствовал совсем другой холод – острый, пронизывающий. Он проникал извне через неплотно подогнанные половицы, струился сквозь тонкие стекла темного окна, забирался под одежду и вызывал мелкую дрожь во всем теле.

Эсмиль еще никогда не приходилось ощущать такого холода. Она плотнее закуталась в чужую шаль и, крадучись, продолжила свой путь.

Через несколько шагов коридор закончился узкой деревянной лестницей с потемневшими от времени ступенями. Снизу доносились приглушенные женские голоса, бряцанье посуды и умопомрачительный аромат готовящейся пищи. Девушка сглотнула голодную слюну.

В животе некстати заурчало. Появилось непреодолимое желание сбежать по лестнице, ворваться в незнакомое помещение и потребовать объяснений. Но недавний проигрыш заставил ее сдержать свой порыв.

Если это бордель, то ее просто скрутят и положат под очередного грязного мужлана. Нет, здесь надо быть хитрее и придерживаться плана: встретиться с хозяйкой этого заведения, узнать, кто и сколько ей заплатил за амаррскую госпожу, и пообещать больше! Дом Маренкеш очень богат и знатен, его женщины занимают многие государственные посты, а Старшая Мать – приближенная императрицы.

Вряд ли хозяйка портового борделя захочет связываться с местной властью.

Подбодренная собственным решением, Эсмиль уже спокойно спустилась по лестнице и с чувством превосходства шагнула в довольно просторный зал. Ее встретило квадратное помещение с облезлой краской на стенах, давно потерявшей свой цвет. Всю его меблировку составляли деревянные столы и лавки, стоявшие ровными рядами, а также несколько грубо сколоченных стульев, расположенных у стены.

Напротив лестницы виднелись два мутных окна без занавесок, слева – длинная стойка с посудой, за стойкой – темный проем двери, ведущей, по всей видимости, на кухню: именно оттуда шло тепло очага, и доносился запах еды. А вот справа от лестницы Эсмиль заприметила тяжелую дверь, сбитую из толстых досок и увенчанную железным засовом. Что-то подсказывало, что засов на ней не ради красоты, и что эта дверь ведет наружу.