Перст судьбы. Эсмиль

Убей, когда он придет к тебе – и все закончится. Ты проснешься во дворце, в своей постели, и наложники будут ждать твоего пробуждения.

Девушка закрыла глаза. Впервые в жизни она не знала, чего желает сильнее.

Глава 18

То, что Эсмиль больна, данганары обнаружили только утром, когда Ниран пришел будить девушку. Амаррка металась в бреду на мокрых от пота шкурах, ее щеки пылали, лоб горел, дыхание было поверхностным и частым, а глаза под закрытыми веками двигались так быстро, будто ей снился кошмар. Девушка то и дело постанывала, словно испытывала сильную боль.

Нахмурившись, данганар коснулся шеи Эсмиль. Она была липкой от пота.

– Квинна? – позвал мужчина.

Девушка не ответила.

Ниран выскочил из палатки, рванул к костру, где Вирстин готовил для лэра новую порцию снадобья:

– Вир! Эргову бороду нам всем в глотку!

– Чего орешь? – меланхолично отозвался товарищ, помешивая целебное варево в котелке. – Наша красотка отказывается просыпаться?

– Кажется, у нее горячка! – выдохнул Нир. – Она вся горит!

Вирстин моментально растерял все утреннее благодушие:

– Волчья сыть! Только этого не хватало.

Оставив Эльдрена присматривать за котелком, оба данганара вошли в палатку к Эсмиль. Измученный вид девушки говорил сам за себя, сомнений не оставалось – квинна была больна.

– Это пустыня, – произнес Вирстин. Он потрогал лоб девушки, потом надавил ей на подбородок, заставив открыть рот, и заглянул в горло, прижав язык несчастной собственным пальцем. – Она так просто свои жертвы не отдает.

– Что сказать Его Милости? – Ниран тоскливо поскреб затылок. – Мы не сможем идти с ней дальше, это убьет ее. Но и оставаться здесь еще на одну ночь нельзя.

– Будем лечить, – Вирстин пожал плечами. – Амшеварр у нас еще есть. Неси мой мешок. Сейчас дадим ей двойную дозу, это снимет жар и вернет ей ясность ума… А Его Милости я сам скажу.

– О чем ты мне скажешь? – раздался за их спинами напряженный голос Дарвейна.

Данганары оглянулись. Их командир стоял, приподняв полог палатки, и колючим взглядом рассматривал своих подчиненных, примостившихся на корточках возле ложа Эсмиль.

– Квинна, – Ниран кивнул на девушку, которая лежала, закрыв глаза, и часто дышала, – горячка у нее.

Дарвейн шагнул ближе. Настороженность на его лице сменилась тревогой. Горячка в походных условиях, тем более в самом сердце снежной пустыни, была смертельно опасной.

– Что с ней? – он сам не заметил, как сел его голос."

"– Ее лихорадит, – ответил Вир, внимательно наблюдая за лэром.