Виконт, который любил меня

– Почему это?

– Потому что вы заплатите свой долг, мисс Шеффилд, ответив на один вопрос, любой по моему выбору, причем ответите абсолютно искренне.

Он оперся рукой о ствол и подался вперед. Кейт вдруг ощутила себя в ловушке, хотя увернуться не составляло труха. И с досадой и непонятным волнением поняла, что ее держат в плену его глаза, темные и горящие, словно прожигавшие насквозь.

– Вы на это способны, мисс Шеффилд? – допытывался он.

– К-какой вопрос? – заикаясь, спросила Кейт, даже не осознав, что говорит шепотом, пока не услышала свой задыхающийся голос.

Он слегка склонил голову набок:

– Только помните, я жду честного ответа.

Она кивнула. Или по крайней мере подумала, что кивнула. Она хотела кивнуть. Но, по правде говоря, вовсе не была уверена, что может пошевелиться.

Он снова подался вперед, не настолько, чтобы она ощутила его дыхание, но достаточно близко, чтобы она вздрогнула.

– Итак, мисс Шеффилд, мой вопрос.

Ее губы чуть приоткрылись.

– Вы…

Он подвинулся на дюйм.

– …по-прежнему…

Еще дюйм.

– …ненавидите меня?

Кейт конвульсивно сглотнула. Такого она не ожидала.

Она облизала пересохшие губы, пытаясь что-то ответить, хотя понятия не имела, что именно. Однако с языка не сорвалось ни звука.

Губы Энтони растянулись в медленной победной улыбке:

– Полагаю, это означает «нет».

Кейт бессильно обмякла, словно разом лишилась всякой энергии.

– Не хотите еще немного побыть на свежем воздухе? – деловито осведомился он, подняв глаза к небу.

Кейт молча смотрела на него. Либо он лишился рассудка, либо она потеряла дар речи. А может, и то, и другое.

– Прекрасно. Я всегда восхищался любящими природу женщинами. Значит, увидимся за ужином?

Она кивнула и удивилась, что смогла хотя бы это.

– Что же, до свидания.

Он взял ее руку, прижался обжигающим поцелуем к внутренней стороне запястья, к тонкой полоске голой кожи, выглядывавшей между краем рукава и перчаткой.

– До вечера, мисс Шеффилд, – бросил Энтони и ушел, оставив ее наедине с невероятно странным ощущением того, что сейчас между ними произошло нечто важное. Но даже под угрозой казни Кейт не могла сказать, что именно.

В половине восьмого Кейт решила притвориться смертельно больной. Без четверти восемь она едва не довела себя до апоплексического удара.