Перебежчик

Немедленно по прочтении пакета младший лейтенант Ивашов приказал сержанту Масленникову привести Стефанию. Тот управился с этим быстро.

Через несколько минут на стуле напротив оперуполномоченного контрразведки СМЕРШ пятьсот двадцатого стрелкового полка вновь оказалась молодая двадцатипятилетняя женщина. Да, та самая, которая утверждала, что она, Стефания Слободяник, уцелела при недавнем разгроме фашистами партизанского отряда, а потом целую неделю шла к своим.

— Попрошу вас еще раз сказать, кто вы такая и что делали недалеко от передовых позиций полка, — проговорил младший лейтенант Ивашов.

Слободяник вздохнула и стала отвечать. Правда, теперь в ее голосе уже совсем не было уверенности, поскольку, кроме имени и фамилии, все остальное, сказанное этой женщиной, было неправдой.

Через несколько минут при ответах на другие вопросы офицера-смершевца Стефания стала откровенно нервничать и путаться в показаниях, что еще более ухудшало ее положение. Младшему лейтенанту было хорошо видно, что внутри нее идет нешуточная борьба.

После нескольких вопросов, заставивших Стефанию поволноваться и приведших ее в крайне лихорадочное состояние, Егор Ивашов решил, что пора наступать самому, и сказал простецки, прямо в лоб:

— Может, хватит уже врать-то, Стефания Григорьевна? Нам известно, что отряд был разгромлен три месяца назад.

Стефания несколько раз моргнула и опустила голову.

Потом она медленно подняла взор и почти умоляюще произнесла шепотом:

— Я боюсь.

— Понимаю, — мягко промолвил младший лейтенант Ивашов и расслабленно откинулся на спинку стула.

В поведении клиентки случился перелом, осталось немного дожать ее.

— И все же пора вам рассказать нам правду. Давайте, — проговорил он вполне дружелюбно. — Мы вас слушаем.

— Хорошо, — почти неслышно произнесла Стефания Слободяник и начала свой рассказ.

Стефания вступила в отряд старшего лейтенанта Николая Воронкова летом сорок второго года. Обошли бы немцы стороной глухое сельцо из тридцати дворов, Стефания, возможно, не ушла бы в партизаны. Ее судьба не оказалась бы столь печальной, каковой она вскорости должна была стать.