Перебежчик

Девушка тут же спохватилась и искоса глянула на немца, но не заметила на его лице даже малейшей тени сожаления.

Артиллерийская канонада и звуки боя приближались. Стали слышны частые пулеметные и автоматные очереди. Линия фронта проходила уже по реке Псел, полукольцом огибающей город с востока и юга. Ни у кого не оставалось никакого сомнения в том, что через день-два город будет взят войсками Красной армии.

В ночь с первого на второе сентября в городе мало кто спал. Бой шел уже на окраинах города. Красная армия взяла Суконку и неумолимо двигалась к самому центру.

Где-то около шести часов утра к Алевтине заявился запыхавшийся Ральф. Он был темен от копоти, его глаза блестели в темноте. Взволнованность любимого человека передалась и девушке. Она чувствовала, что скоро в ее и его жизни все изменится, но вот в какую строну — лучшую или худшую?

Впрочем, изменения в жизни ждали всех оби-тателей Сум. Каждый, наверное, задавался непростым вопросом: что-то будет дальше? Существование при немцах, конечно, было не сахар.

"— Тебе… — начал немец прямо с порога, потом запнулся, попытался подобрать слова, не нашел их и сказал что-то по-немецки.

— Я не понимаю, — заявила Алевтина и покачала головой.

— Подвал! — Ральф наконец-то нашел нужное слово и очень обрадовался.

— При чем тут подвал? — Алевтина опять не поняла его мысли.

Ральф ненадолго задумался и сказал:

— Идти.

— Идти в подвал?

— Да! — Немец радостно закивал. — А то плохо.

Они прошли на кухню. Алевтина сдвинула половик, потянула за кольцо в углублении дощатого пола и открыла вход в погреб.

За ней двигался Ральф. Он услышал шаги где-то у входа в квартиру, поспешно и неслышно закрыл крышку. Ефрейтор не знал, куда можно ступить, поэтому так и остался стоять в кромешной тьме.

— Сюда, — услышал он шепот Алевтины.

Девушка схватила его за руку и несильно потянула к себе. Ральф стал спускаться, сделал шаг, другой, третий.

Тут над самой головой раздался рваный шаг кованых сапог. Кажется, немцев было двое. Забренчала посуда, что-то упало на пол и покатилось. Потом шаги затихли.

Через несколько мгновений вдруг рывком отворилась крышка погреба.

В подвал сперва влетел сноп света, а затем и голос:

— Эй, русский, выходи!

Алевтина и Ральф перестали дышать, вжались спинами в стену пустой ниши, где в лучшие времена горкой стояли солености и маринады.