Перебежчик

Алевтина пробыла у Балошей минуты три-четыре, вряд ли более. Егор видел, как она вышла от них и подалась обратно.

Младший лейтенант Ивашов механически посмотрел на наручные часы. Девятнадцать двадцать. Если Фредек Балош немецкий агент, то, получив такое известие, ему следует поспешить передать сообщение своим хозяевам, прямо в абвер.

Прошло пять минут. Семь. Из дома никто не выходил.

«Может, он сам будет передавать радиосообщение? Радиопередатчик находится в его доме? — подумал офицер контрразведки СМЕРШ. — Девять минут долой.

Потом Фредеку придется написать сообщение-радиограмму и зашифровать ее. Это еще пять-семь минут. Всего выходит минут двадцать — двадцать пять. Сколько времени прошло с момента ухода Алевтины Симонюк? — Младший лейтенант снова посмотрел на часы, которые показывали двадцать шесть минут восьмого.

Стало быть, рацию Балош уже достал. Сейчас он ее расчехлит, соберет все узлы и станет писать сообщение. Чтобы застать его врасплох, надо выждать еще минут семь-восемь».

— Что будем делать, товарищ младший лейтенант? — шепотом осведомился сержант Масленников. — Никто из дома не выходит.

— Погоди! — заявил Егор Ивашов Масленникову, не сводя взора с циферблата.

— Так, может, нет у них никакого радиста? Балош сам это делает? — прошептал Масленников, подтвердив идентичность своих мыслей с раздумьями младшего лейтенанта.

— Погоди, я сказал! — прошипел в ответ Егор Ивашов.

Он дождался, когда стрелка часов покажет тридцать три минуты восьмого, а потом коротко произнес:

— Пошли!

— Куда? — спросил ординарец Зозуля.

— Брать Балоша.

Они вышли из своего укрытия. Если бы кто-нибудь из жителей улицы увидел их, появившихся словно из-под земли, то был бы как минимум сильно удивлен. А если бы этот субъект имел склонность к мистическому мировоззрению, то счел бы этих людей за призраков, появившихся из ниоткуда и исчезнувших в никуда.

Ивашов, Масленников и Зозуля быстрым шагом пересекли улицу, открыли калитку и вошли во двор дома Балошей. Они встали у крыльца так, чтоб их не было видно из окон.

Егор выбросив руку вверх, что означало приказ остановиться, один поднялся по ступенькам крыльца настолько осторожно, что они ни разу не скрипнули.