Отбор с осложнениями

— Простите, бедняжке необходим отдых."

"Не успел никто сказать ни слова, как Бригитта шагнула на теннисный корт и подняла ракетку, брошенную Милашей.

— Вы умеете играть, Бригитта? — поинтересовался принц без особого энтузизама.

Эмма просияла. Он назвал ее просто по имени! Но улыбка сползла с лица, стоило ей услышать ответ своей подопечной.

— Сейчас мы их уроем, — зловеще пообещала леди Дракхайн.

Она взмахнула ракеткой, словно примеряясь, стала, слегка согнув ноги, и чуть наклонилась вперед.

Эмма в ужасе посмотрела на внешне спокойных королеву, затем на короля.

— Да! — воскликнул король, на миг теряя маску равнодушия, но, откашлявшись, добавил спокойнее: — Вы прекрасно играете, леди Дракхайн. Похоже, Вилли, у тебя появился шанс.

— Служу отечеству, — пробубнила Бригитта себе под нос.

— Это ведь ваша невеста? — спросила королева и чуть сдвинулась на скамейке. — Присаживайтесь. Как вас зовут?

— Эмма, — прошелестела она, садясь рядом с королевой. Такая честь! Ей! Но надо воспользоваться ситуацией. — А моя подопечная — леди Бригитта Дракхайн, дочь графа…

— Да-да, я знаю, — прервала ее королева, едва заметно поморщившись. — Мой муж вчера уделил ей довольно много времени. Не знаете, о чем они говорили?

Эмма нахмурилась. По правде сказать, она и сама не знала.

— Она вам не рассказала? — настойчиво переспросила королева.

— Леди Бригитта весьма сдержана, — ответила Эмма.

— Выкуси! — выпалила Бригитта, когда Наглер не сумел отбить ее подачу.

Эмма вздрогнула. Королева усмехнулась и выразительно приподняла бровь.

— Хотя иногда выражает эмоции очень ярко, — вынуждена была признать Эмма. — Строгое воспитание и пылкая натура.

— Тигрица, — с восхищением произнес мужской голос позади, и Эмма, обернувшись, увидела Мордиша.

Бригитта действительно играла блестяще. Мяч летал туда-сюда с такой скоростью, что Эмма едва успевала вертеть головой. Ракетки свистели, король, не скрывая своих симпатий, болел за сына.

— Значит, ее воспитывали в строгости? — уточнила королева, глядя на радостного короля с непонятной злостью.

— Да, — кивнула Эмма. — Она не снимает свой цветохрон даже передо мной.