Отбор с осложнениями

— Вот смотри, они такие тонкие, эластичные, крепятся на специальный пояс…

Вейрон смотрел. О, он бы ни за что этого не пропустил! Чудесные стройные ножки в белых чулках так и манили протянуть руку и коснуться их. Провести снизу вверх, чтобы проверить, где заканчивается тонкая ткань чулков...

— Хочешь потрогать? — предложила Эмма, будто услышав его мысли, и он, не заставляя просить себя дважды, погладил изящную коленку, скользнул ладонью выше по стройному бедру, затянутому в шелк. — Правда, приятное ощущение?

Он молча кивнул, не в силах подобрать слов.

— Правда, с ними надо осторожно обращаться, чуть что — и стрелка, — вздохнула Эмма, поворачиваясь к нему спиной и поднимая юбки еще выше. — Посмотри, кстати, сзади все в порядке? Кажется, я задела ногтем, когда надевала…

Вейрон вцепился пальцами в подлокотники кресла.

— Что там? Все нормально? — переспросила Эмма, не дождавшись ответа.

— Все просто прекрасно, — пробормотал он и откашлялся.

Эмма опустила юбки и повернулась к нему.

«В принципе, лучше оставить ее в неведении», — подумал Вейрон, усмиряя пытавшуюся о чем-то докричаться совесть. — Она может выдать своим отношением, поведением, или вовсе разболтать чужой секрет остальным участницам отбора, среди которых прячется заговорщик».

— Что ж, ты наелась? — спросила Эмма и, протянув руку, шутливо поклонилась. — Позвольте пригласить вас на танец, леди Дракхайн.

— Может, не стоит? — Вейрон с надеждой покосился на дверь своей спальни.

— Вот поэтому стоит.

Он сжал ее руку, усмехнулся под цветохроном. Упрямая девочка не желала сдаваться.

— Нет же, Бригитта, — возмутилась Эмма, высвобождая ладонь, — твоя рука должна лишь слегка касаться моей. Прости, но у тебя хватка как у мужика. Помни о своей женственности, пробуди ее, покажи мне!

— Угу.

Вейрон поправил свободной рукой ткань на лице и приблизился к Эмме, горя желанием либо прижать ее и станцевать совсем другое, либо уйти к себе.

— Ну что ж, начнем. Обними меня.

Вейрон тут же обхватил тонкую талию девушки.

— Да нет же! — снова возмутилась Эмма. — Принцем буду я. А ты — леди Бригитта Дракхайн.

Вейрон, вздохнув, положил ладонь ей на плечо, и Эмма, охнув, виновато улыбнулась.

— Ну, ничего. Принц — крепкий мужчина. Но все же не налегай на него всем весом."

"— Угу, — снова вздохнул Вейрон, а узкая ладонь Эммы легла на его поясницу.